тебе водный спорт?
— Нет, если честно, не любительница. От воды сильно портится кожа. А как тебе наша национальная кухня? Всё распробовал, что оценил?
— У вас шикарно буквально всё, что не соба. С гречневой лапшой не сложилось.
Пять минут мы взаимодействовали на общие темы. Можно сказать, удачная пристрелка… или первая победа. Расстались мы в нейтральном настроении, проведя время за этой, как ее… фатической болтовней. В карте симпатий я отметил: «Приятный собеседник».
За вторым столиком меня ожидала большегрудая лоля, которая мало помогла мне при первой битве с омлетом тамагояки. Теперь я хотя бы выяснил, что ее зовут Коно.
— Привет, я Константин. Первый раз на быстрых свиданиях. Не сильно волнуешься?
Моя очаровательная партия молча взмахнула своими невозможными ресницами.
— Как ты себя чувствуешь, всё нормально? — мне пора было беспокоиться, или всё шло по плану?
Она залилась краской и опустила глазищи.
Ладно, попытка не пытка…
— Коно-тян, а как ты обычно проводишь свободное время?
Лоля начала с задумчивым видом накручивать прядь волос на палец.
Следующие три минуты прошли в полном молчании. Я не нашелся, что отметить в карте.
Встреча за третьим столиком ознаменовалась радостным воплем:
— Константин-кууууун!
Я недолго думая решил подыграть и тоже заорал:
— Сотен-сааааааааан!
Окружающие начали нервно оглядываться, но нас уже было не остановить.
— Я так рада тебя видеть, Константин-кууууун! Ты еще не загнулся от хождения днем, чертово умертвие?!
— Сотен-сааааан! На улице такая парилка и жуткое солнце, а ты так отлично выглядишь! Как ты ухаживаешь за кожей? У тебя ни единой веснушки!
— Константин-куууун! Я свожу их при помощи крови своих врагов!
— А что же ты делаешь, когда ее нет под рукой?
— А я иду готовить еду, и кровь в любом случае появляется! Если я на кухне, я сама себе враг!
Мы радостно орали друг на друга в подобном духе оставшиеся четыре минуты. За это пятиминутное свидание мы узнали друг друга куда лучше, чем за месяц нахождения в одной школе и совместной готовки в клубе домоводства. С ней было по-настоящему весело.
Она напоследок ткнула меня пальцем под ребро и прошептала: «А нечего было меня малышкой называть». И показала кончик языка.
Я ушел из-за стола с каким-то сожалением, что она не та.
В карте симпатий появилась пометка: «Экстремальное чувство юмора:)».
Свинью, которую подложила мне Сотен, я оценил за четвертым столиком. Там сидела Акира Кагами, наша староста. На бейджике было указано короткое «Аки». И смотрела она на нарушителя фоновой тишины воистину сурово.
— Аки-тян, ты абсолютно потрясающе выглядишь. Твой вкус в подборе одежды не оставляет шансов мировым стилистам.
— Спасибо, Константин-кун, — оттаяла она. — Я много времени посвятила изучению внешнего вида и рада, что ты оценил мои старания.
Ладно, по голове не получил… Дай хоть рассмотрю. Она сидела вполоборота, ее точеная талия была идеальна, параметры тела вряд ли выходили за стандарты европейской красоты. Пропорционально длинная шея, несложная прическа, ровный тон лица — девочка с картинки. Наверное, если бы ее пригласили сниматься в журнал, она на страницах чувствовала бы себя как рыба в воде.
— Аки-тян, а каким видом спорта ты увлекаешься? Наверняка столь роскошная внешность требует многих вложений. — Я не был уверен, что правильно формулирую мысли.
— О, я занимаюсь фигурным копированием… Ой… Катанием.
— А это сложно? — я сделал вид, что пропустил оговорку мимо ушей.
— Да, очень. Ведь на успешное выступление влияет и выбор одежды, и сопутствующая музыка, и каждое движение, которое нужно изобразить…
Я не мог избавиться от ощущения, что она подстраивается под мою позу и жестикуляцию. И сам не заметил, как прошли пять минут.
Создавалось полное впечатление, что я будто поговорил сам с собой. Странные ощущения.
В карте появилась пометка: «Удивительно красивая девушка».
За пятым столиком меня ждала встреча, без которой я бы сегодня прожил. За ним сидела Хильда Свейсдоттир.
— Добрый вечер! Я Константин.
Хильда молчала, скрестив руки на груди. Я смотрел ей прямо в пронзительно голубые глаза, не отвлекаясь ни на абсолютно закрытую одежду, ни на пшеничного цвета волосы, убранные прихотливыми кольцами.
— Как вам на вечере, не избыточно ли общение?
—…
— Быть может, я сумею узнать, какими судьбами вы в Японии? Здесь не так много людей, чьи волосы не черного цвета.
Все попытки расшевелить ее окончились ничем. Хильда продолжала молчать, смотря в мою переносицу.
Я не стал ничего вносить в карту. Слава силам Нави, пять минут — это конечный срок.
За шестым столиком меня ждала староста одного из первых классов. Из бейджа я узнал, что ее зовут Андо. Она выглядела воинственной и… напуганной, что ли?
— Привет, Андо-тян! Как тебе здесь, на свиданиях? Не слишком нервно?
— Привет! Я не страшусь трудностей!
— Ты такая смелая! — стараясь сохранять серьезное лицо, отметил я. — А как ты обычно проводишь досуг? Есть ли предпочтения в активном отдыхе или в каком-нибудь спокойном?
— Я жажду только учиться!
Через минуту подобного общения она упала грудью на стол и взахлёб разрыдалась.
— Андо-тян, — вот тут уже точно пора было беспокоиться, — что такое? Что я могу сделать? Принести тебе воды или вывести на свежий воздух?
— Не надо, не надо, — девушка вытирала ручьи слез первой попавшейся салфеткой. — Сейчас пройдет.
Через еще минуту она была полностью спокойна.
— Видишь ли, Константин-сан, если лично я не справлюсь с жизнью в человеческом обществе, моей семье конец. Наверное, я слишком хорошо это осознаю.
Я постарался обдумать ее слова, воспринимая ситуацию как интеллектуальную задачку по получению лишних очков влияния. Очень важно при этом было не встрять в чужие проблемы. Душевный стриптиз я и сам не приветствовал.
— Всегда можно попробовать заручиться поддержкой «человека», — я изобразил пальцами кавычки, — который знает о человеческом обществе больше твоего.
— Что ты имеешь в виду?
— Например… — я прикинулся оглядывающимся. — Как насчет Ханаваро Кавагути-куна? Он неплохой парень, на редкость хорошо разбирается в социологии.
— Ханаваро-кун? Но… — девица еле заметно наморщила носик.
Ясно-понятно, вот оно. Перед мной пример той самой внутренней иерархии. Староста-тян только что наглядно продемонстрировала: она принадлежит к тем йокаям, что крыс недолюбливают.
— Тогда Акихико Изаму, он в этом зале, — бросил я утопающей последний спасательный круг. — Только постарайся быть интересней книги.
— Я запомню. Огромное спасибо,
