комнате прошла дрожь, и по стенам растекся барьер.
— Ну, раз это теоретически возможно, то и практически сейчас что-нибудь соорудим. Я думаю, мне не нужно знать, откуда у тебя биологическая жидкость родственника легендарного оммедзи.
— Это вообще никому не нужно знать. Правда, за такой шикарный подгон я пообещал пригласить одноклассника на каникулы. Бабуля еще когда провожала меня, говорила: мол, если будут друзья, зови их в наше Гадюкино, пусть тайгу посмотрят и в стогу поваляются. Я и пригласил.
— Тощий? — уточнил Кощей Кощеевич.
— Ага, — я улыбнулся совершенно такой же хищной ухмылкой. — Давненько в дом не приезжало свежее мясо.
Глава 19
Я лежал на матрасе и старался не открывать глаза. Кощей гортанно пел, и волны Нави омывали тело, не задерживаясь.
В груди будто сдвигались тектонические плиты. Перед внутренним зрением возникла картинка из медпункта: потоки движения энергии в правой руке. Где-то в глубине мышц перекатывались омерзительные колючие шарики. Казалось, что кожа не выдержит их напора.
Хоп — и ощущение, разрывавшее правую руку, испарилось. Я впервые ощутил чистый поток ки.
Заломило нижние зубы. Наступила очередь левой руки.
Через двадцать минут мне казалось, что из меня вытащили все кости, прополоскали меня изнутри, высушили, отпарили и выпустили чистым и обновленным.
— Теперь ки цепляться не будет, — подытожил Кощей. — Надеюсь, ты готов.
В центр груди обрушилась волна живой воды.
— Карачун, что ты тут делаешь?
Я находился во внутреннем мире. Здесь было светло. Поле, раньше покрытое сухим ковылем, превратилось в роскошный луг. Кое-где сверкали яркие броского вида цветы. Повернув голову, я оценил дом, стоящий на опушке глухого леса. Белый сруб, будто еще пахнущий свежим деревом. На крыше фигура коня-птицы. Скаты были продолжением скакуна, образовывая его крылья. Их украшали…
— Это называется причелины, — пояснил Карачун, садясь на лавку перед домом и для наглядности показав костистым пальцем в небо. — Над твердью земли находится твердь неба с солнцем, а выше солнца и луны — хляби небесные. Оттуда на землю льется вода. Поэтому причелины так выглядят. Волнистые линии резьбы — глубина небесной воды, а небольшие кружки — это отдельные капли.
Он помолчал еще немного.
— Что я делаю — понятно. Сижу и не мешаю твоему отцу. А ты здесь какими судьбами?
— Скорее всего, занимаюсь тем же самым.
— Ну, тогда тоже посиди.
Я сел рядом. Что-то делать команды не было.
— Костян, пора домой.
Голос Кощея донесся с той стороны, где, по мнению Карачуна, находились «хляби небесные». Времени прошло всего ничего.
Я открыл глаза. Барьер был на месте.
— Вставай, нужно проверить, как сработало.
Оглядев мою помятую матрасом спину, батя удовлетворенно кивнул и встал напротив меня.
— Делай как я.
По нему начали литься потоки мертвой воды.
Я повторил.
— Ты умеешь усиливать нервную систему?
Я кивнул в ответ.
— Вот самое время.
Я занялся нервной системой, а Кощей, вытянув одну руку, собрал в ладони шар. Я понимал примерно ничего из происходящего. Папа развел пальцы и воткнул их в шар, после чего сфера начала стремительно раскручиваться вокруг невидимой оси.
По нервной системе пробежал жар. Мир должен был стать ощутимо медленнее — но этого не происходило, вращение странного конструкта передо мной продолжалось в том же темпе.
Отец ускорял время для нас обоих.
— Позови оружие.
— Карачун, — в вытянутую руку прыгнула большеберцовая кость.
Это будто была привычная кость… но почему она так вытянулась?
Появившееся мертвенное мерцание было обычным.
Но в моей руке больше не было глефы. Там была коса.
— От судьбы не уйдешь, — покачал головой отец. — Смотри.
Чувство, что на мне появилась какая-то дополнительная одежда, не обмануло. Длинный, до пола, плащ с широченными рукавами состоял из той же дымки, в обрывки которой было одето воплощение моего Карачуна.
— Поздравляю, Костян, ты теперь не только сильный, но еще и быстрый.
Я еще раз осмотрелся.
— А из этой… материи можно еще что-нибудь создавать?
— А, пафоса маловато? — понимающе кивнул отец. — Можно, если сил хватит.
Я поднес ладонь к глазам. Раз уж я теперь одет как надо, что было бы уместно?
Наверное…
Антрацитовые потоки Нави завихрялись на пальцах. Я лепил их так, как мне нравилось. Оперирование родной стихией было приятным. Как будто я вернулся домой из долгого путешествия.
На ладони лежала полумаска в виде нижней челюсти. Я надел ее.
Часть барьера, повинуясь знакам отца, стала зеркальной. Оттуда на меня смотрел Мрачный Жнец.
— Красавец, — подытожил Кощей. — Возвращайся на исходную. У нас еще бабы не обсуждены.
— Пап, а вы с дедом использовали такой же способ? — говорить под маской было легко, ничто не мешало. Я наслаждался новой формой.
— Нет, мы были сконструированы намного раньше. К тому же нам не требовалась взрывная эволюция. В твоем случае сам бы ты такое не провернул, нужна помощь стороннего лица.
Я осознавал свою исключительность.
— А еще, дорогой сын, тебе в принципе труднее. У деда коса, у меня коса, только ты в семье нонконформист хренов.
— И Кен тебе сказал, что есть вариант подглядеть в душе, когда эта цепочка девиц пойдет мылить друг другу попки?
Я уже вкратце рассказал Кощею о том, что я делаю в Сайтаме, и о цепочке событий с валькирией Хильдой. Вкратце упомянул о быстрых свиданиях и о сэмпае с татуировкой под ключицей.
— Да этого не может быть, — констатировал батя. — Просто потому, что этого не может быть. Мы в Японии. Здесь не делают татуировок. Или твоя новая красотка из якудза, или там что-то другое.
— Слушай, а встретить нареченную — это как? Я сразу пойму, что это моя пара? Или она будет вешаться мне на шею? Или мы начнем читать мысли друг друга?
Мысленно я схватился за голову. Костик, что ты мелешь? Заткнись, просто заткнись. Перед тобой Кощей, у которого восемь жен. Что он тебе расскажет о нареченной?
— Чисто технически это будет ощущение родства душ. Не физическое влечение и не какая-то абстрактная отметка на теле, — отец смутился, понимая, что сейчас топчется по моему больному месту. — И, да, у кого-то она одна, как у твоего деда. У кого-то побольше… кхм. Ладно, давай разберем особенности поведения японских девушек. Что там с помощью знающих людей… эээ… знающих?
Я уже
