– Не то слово! Спасибо тебе огромное, Егор!
– На здоровье! Подразумевается, что это домашнее платье, но, мне кажется, его можно и на люди надевать.
Я сразу представила себе, как надену эту красоту на голое тело… для моего генерала.
– Ладка, а ты потрясающе выглядишь! Что-то случилось за это время?
– Да. Случилось! – расплылась я в идиотской улыбке.
– И что же? – как-то сухо и настороженно спросил Егор.
– Я влюбилась! И выхожу замуж!
– Да? Поздравляю. И кто же этот счастливец? Вот не думал… Как там у Вильяма нашего Шекспира? Нет месяца, и целы башмаки?
– Представь себе!
А ведь именно этой цитаты я ждала, когда впервые подумала о реакции ближайшего окружения.
– А знаешь, у Вильяма нашего Шекспира ни слова не говорится об экзотических красотках у Гамлетова папаши, которые в соцсетях трындят о своей неземной любви с моим покойным мужем.
– Права! – хлопнул он в ладоши. – Кругом права. Прости! Я привык к стереотипам. И кто же все-таки этот счастливец?
– Сбитый летчик.
– Это как?
– Ты что себе представил, если говорить о стереотипах? Какого-нибудь спившегося художника-неудачника? Да?
– Ну, я еще не успел даже оформить мысль…
– Егор, стереотипы – губительная штука иной раз.
– Так кто же все-таки он?
– Он и вправду был летчиком-испытателем, но уже два года не летает, носит звание генерал-майора и «Героя России».
– Позволь, но почему же он сбитый, твой бывший летчик?
– Потому что я сразила его наповал! Сбила с ног и с толку!
– Господи, Ладка, что с тобой? Ты сроду таких вещей не говорила.
– Понимаю! Просто я все время как пьяная от любви, Егорушка! У меня крыша едет!
– Да не едет, а уж съехала и ее унесло ураганом…
– Ага!
– Ну ни фига себе!
– Хочешь, покажу его?
– Покажи!
Я показала ему фотографию с рыбиной.
– Красивый мужик, только старый, сколько ему? Полтинник есть?
– Нет. Ему сорок семь почти.
– Ладка, а ты чего с таким вызовом? Я ж тебе не враг. Я, если хочешь знать, рад видеть тебя такой счастливой. От нашей последней встречи у меня осталось ощущение, будто ты внутренне застыла, а сейчас вся светишься. Тебя из-за этого Мария Афанасьевна гнобит?
– Ну, она меня не гнобит, просто увидела случайно в метро и наехала…
– Так зачем же ты к ней идешь?
– Расставить все точки.
– Как настоящий индеец? – улыбнулся он. Улыбка была грустная.
А я вдруг подумала: я от любви стала такая нечуткая… Он же явно ко мне неравнодушен, Егор, а я с восторгом сообщаю ему о своей любви. Нехорошо, даже жестоко. Но что сделано, то сделано.
– Да, а что риелтор? – счел за благо сменить тему Егор.
– Да пока ничего подходящего не находится. Но она старается, не придерешься, и вообще славная тетка.
Больше к разговору о моем генерале мы не возвращались. Егор рассказывал о своих путешествиях по Китаю.
Уже в машине он спросил:
– На свадьбу пригласишь?
– Никаких свадеб!
– Ну, а с мужем познакомишь?
– Обязательно!
Егор был убит. Как же так? Как быстро это все… Но до чего ж хороша, зараза! Она и раньше была прелестна, а сейчас это сияние, невыносимый блеск глаз… Но мне почему-то не верится, что это будет долгий брак. Они люди из разных песочниц, Лада и генерал. Наиграется она в эту игрушку, да и бросит его. Скучно ей будет в генеральшах. А другие генеральши будут ей завидовать и всячески портить жизнь… Знаю, навидался я таких дам… Или это очередной стереотип? Надо будет постараться сдружиться с генералом. Во-первых, надо, чтобы она привыкла к моему присутствию, полагалась на меня… Черт, что за мерзкая чушь? Что ж мне, втираться в доверие к незнакомому человеку, чтобы при первом удобном случае перехватить у него жену? Куда ты скатываешься, Егор? Стыд и срам. Надо просто постараться как можно скорее выкинуть Ладу из головы и из сердца. Не желаю я быть на вторых ролях! Но легко сказать – выкинуть из сердца… Да и звучит как-то пошло, в духе дешевой мелодрамы девятнадцатого века. Тьфу! Надо просто уехать в Китай на полгода, раскрутить на полную катушку свое дело, а там, глядишь, и встретить другую девушку. А этот генерал, видно, тот еще жеребец, вон как она светится. Небось, только и думает, как бы поскорее залечь с ним в койку. И мой халатик наденет, чтобы генерал поскорее снял его с нее… Тьфу!
Я позвонила в дверь.
– Кто? – раздался голос свекрови.
– Лада.
Дверь распахнулась.
Недобрый взгляд исподлобья.
– Явилась все-таки? Ну, заходи. Туфли сними. Ступай на кухню!
Это надо пережить, сказала я себе и молча пошла на кухню.
– Чай-кофе будешь?
– А можно стаканчик вашего гриба?
– Можно. Вот, пей!
– Спасибо! Вкусно!
– А вот Андрейка терпеть не мог… Ну, говори!
– Что говорить?
– Как живешь, веселая вдова? С чего веселишься-то? Я вон на могиле третьего дня была. Ты там давненько не появлялась. А с квартиры чего съехала? Чтоб я часом не приметила, как ты мужиков водишь?
– Мария Афанасьевна, позвольте, я кое-что вам объясню.
– Ну, попробуй, а я послушаю.
– Мне казалось, что мы с Андреем хорошая пара, что у нас гармоничный брак.
– Да уж, гармоничный, без детишек-то!
– Я никогда не скрывала, что не смогу иметь детей. А Андрей их и не хотел. Никогда.
– Значит, оба вы были уроды.
– Допустим. Но я не о том. Когда Андрей разбился… Не знаю, как я жива осталась. Горе меня буквально сглодало. Но в день сороковин… кое-что выяснилось.
– И что ж такое выяснилось?
– Туда заявилась одна девица с его работы, некая Даша. Знаете такую?
– Нет.
– И я совершенно случайно услышала, как другая коллега Андрея выговаривала этой… Она… Короче, она спросила, как Даша посмела явиться в мой дом, а та ответила, что ей интересно… И сказала, что у них с Андреем была любовь, что они собирались покупать квартиру и вообще… А через несколько дней выложила в Интернет фотографии с Андреем и рассказ об их неземной любви.
– Ты… ты правду говоришь?
– О да! А еще она тогда сказала… на лестнице… «Пестик нашел свою тычинку».
Мария Афанасьевна перекрестилась.
– И что ты сделала?
– Выгнала ее к чертям собачьим.
Она сидела молча. И была очень бледна.
– Лада, пожалуйста, достань мои сигареты.
Мария Афанасьевна не курила, а покуривала. И сама от себя прятала сигареты на верхнюю полку кухонного шкафа. Чтобы нельзя было достать, не взгромоздившись на стул.
– Мария Афанасьевна, не надо!
– Пожалуйста, достань.
– Хорошо, как скажете!
