Читаем без скачивания Комбат - Александр Тамоников

Вернувшись на пункт сбора, командир роты капитан Кошерев собрал взводных, довел до них поставленную задачу на дальнейшие действия. Подошли два грузовых автомобиля взвода материального обеспечения батальона. Личный состав роты получил боеприпасы. Ровно в 14.00 Кошерев вызвал по связи Голубятникова:

– Лидер! Я – Охотник! Готов к выдвижению!

– Я – Лидер! Вперед!

Рота, выстроившись в боевые порядки, пошла к объекту. Вышла на стрельбище, к рубежу атаки. В поле появились первые мишени. Ротный тут же доложил Голубятникову:

– Лидер! Я – Охотник! Встретил охранение противника, вступил в бой!

– Я – Лидер! Да!

После поражения бойцами роты мишеней Кошерев доложил:

– Я – Охотник! Поставленная задача выполнена.

Голубятников, согласно отработанному плану учений, передал ротному вводную:

– Я – Лидер! Со стороны дубняка на позиции роты выдвигается резервная группа противника: три танка и три бронетранспортера. Воспретить продвижение противника!

Рота рассредоточилась по стрельбищу, заняв рубеж контратаки. Метрах в восьмистах от позиций поднялись мишени танков и бронетранспортеров. По ним ударили пушки БМД-1. Наводчики-операторы стреляли метко: мишени разнесло на куски. Рота, поднявшись, пошла дальше к объекту. Но движение продолжила недолго – при выходе на рубеж удаления от объекта в шестьсот метров над полем вновь поднялись мишени. Условный противник бросил в бой дополнительные силы. И вновь ударили БМД. Дальние мишени опустились. И тут же начали подниматься ближние, где-то в пределах трехсот метров от позиций роты. Поднялись мишени бронетранспортеров, по три штуки на взвод, наряду с ними появились и мишени малые, фигурные, ростовые, полуростовые. Они двигались, перемещаемые по полю тросами замаскированных и укрытых лебедок. По мишеням бэтээров открыли огонь гранатометчики, из РПГ-7Д. Им вторил остальной личный состав, сбивая ростовые мишени. С двухсот метров гранатометчики ударили из переносных одноразовых гранатометов «Муха». Под них поднимаются отдельные мишени. Огонь открывают и пулеметы БМД. Над полем стоит непрекращающаяся канонада.

И вдруг все замолкает. Мишени, пораженные личным составом роты, опускаются. Точнее, опускается то, что от них осталось. Взводные отдают приказ приготовиться к метанию гранат. Бойцы достают наступательные «РГД-5». Они не находятся в специальных укрытиях, а располагаются на поле. Но поле неровное, где яма, где валун, где холмик, где канава. Солдаты занимают позиции у естественных укрытий. Разлет осколков наступательной гранаты невелик, всего двадцать пять метров, но через эти метры надо еще бросить гранату. Не учебную, где, если что, хлопнет только взрыватель, а боевую, которая рванет по-настоящему. Конечно, до этого отработали метание гранат, используя учебные боеприпасы, но все равно каждое боевое метание потенциально несло в себе реальную угрозу для жизни. И взводные внимательно следили за действиями подчиненных. В соседней дивизии в одном из полков недавно произошло чрезвычайное происшествие при метании гранат. Там молодой боец поскользнулся, когда, выдернув кольцо, уже размахнулся, дабы бросить гранату вперед. Но «РГД» выскользнула из руки и упала меж двух солдат. Секунды, и граната посекла бы их тела осколками, и выжить у бойцов шансов практически не было, если бы не командир взвода. Молодой лейтенант, только закончивший училище, находился рядом. Он мог просто откатиться в сторону и остался бы цел. Но офицер принял другое решение. Он перескочил через распластавшегося на земле незадачливого метателя гранаты и накрыл «РГД-5» своим телом. Все ждали, как прогремит тупой короткий взрыв, как тело лейтенанта подбросит вверх, и, разорванное осколками, оно упадет на место подрыва, из-под него поднимется облако ядовитого дыма. Но… ничего подобного не произошло. Граната не взорвалась. Ни через три секунды, ни через пять, ни через минуту.

Командир роты отвел личный состав от лейтенанта, вызвал саперов. Прапорщик осторожно подтолкнул под офицера защитный щит, набросил на офицера бронеодеяло и рванул того на себя. Граната не взорвалась. И только когда прапорщик отвел молодого офицера к кустарнику, росшему, как говорили очевидцы того события, метрах в сорока от сектора метания гранат, сзади неожиданно раздался взрыв. Почему «РГД» взорвалась через несколько десятков минут, а не через три секунды, так и осталось для всех загадкой. Но дело не в этом. Дело в офицере. В том, что молодой двадцатидвухлетний парень, не раздумывая, ценой собственной жизни решил спасти подчиненных. Вот что главное. И то, что он выжил, даже не пострадал, когда должен был погибнуть, не имея ни малейшего шанса на спасение, наверное, дань мужеству и самоотверженности того, кто создал этот пусть безумный в какой-то степени, противоречивый и все же прекрасный мир. Иначе объяснить произошедшее невозможно. Да и надо ли что-то объяснять?

Рота капитана Кошерева отметалась без проблем. На позиции подъехал Голубятников. Командир роты доложил о выполнении задачи. Комбат приказал:

– Построить личный состав, проверить разряжение оружия, далее вывести роту в район обороны в соответствии с боевой задачей!

Ротный вызвал к себе командиров взводов. К комбату подошли представитель вышестоящего штаба и командир полка. Копалин улыбался. Он был явно доволен действиями подчиненных Голубятникова:

– Ну что, Святослав Николаевич? Поздравляю. Личный состав действовал образцово. Все поставленные задачи выполнены безупречно и в срок. А ты просил реализовать какой-то особый вариант учений. Зачем? И так твои орлы действовали в условиях, максимально приближенных к боевым. И в достаточно сложных условиях. Какие повстанцы могут противостоять нашим десантникам? Не родились еще такие. Или ты не согласен со мной?

– Рота действовала хорошо, – ответил Голубятников. – Но, заметьте, все ротные учения мы проводим здесь, а в батальоне более восьмидесяти процентов солдат и сержантов, прослуживших полтора года, десять – год, и только менее десяти полугодников. Им здесь на полигоне каждая тропка, каждый куст известен. И даже где и когда появятся те или иные мишени. Из года в год мы тренируем личный состав в одних и тех же условиях, скажем так, средней сложности. Я же хотел провести учения в незнакомой для бойцов местности, выйдя за пределы полигона, в лесном массиве. И посмотреть, как там, среди болот, поведет себя рота, до выхода в конечном счете на стрельбище. Сомневаюсь, что в новых, неизвестных условиях рота действовала бы так же слаженно и оперативно, как и на полигоне. Поймите, в Чечне боевики будут знать каждую тропу, каждую «зеленку», перевал или ущелье. Нам же потребуется время для изучения обстановки, рекогносцировки района применения, адаптации к местным условиям. А этого времени духи нам не дадут.

Копалин поморщился:

– Взял и испортил настроение. И что ты за человек? Что ты на Чечне этой зациклился? Ты думай, как служить здесь, думай, чтобы и другие роты действовали так же, как и эта. А не о Чечне, черт бы ее побрал вместе с Дудаевым. О ней есть кому думать. Главное, чтобы батальон был готов к выполнению любой задачи. Будет готов, значит, выполнит ее везде, где потребуется. И все! Больше о Чечне я от тебя чтобы ни слова не слышал. Не хватает еще, по части пойдут слухи о возможном вводе войск. Представляешь, как это отразится на военнослужащих и особенно на членах их семей? Паника поднимется! Ты этого добиваешься?

– Мы разговариваем с вами на разных языках…

– Язык у нас один, а вот понимание сущности текущего момента разное.

– Что не радует.

– Поверь, меня тоже! – Копалин повернулся к командиру полка: – У тебя, Василий Георгиевич, будет что сказать комбату?

– Не сейчас, Андрей Алексеевич. Я проведу разбор учений после того, как отстреляется весь батальон. На отдельном совещании подведем итоги.

– Решение верное. Тогда можно и на отдых?

– Да. В командно-штабной машине все для этого готово.

– Ну и добре!

Копалин взглянул на Голубятникова:

– Ты прислушайся к тому, что тебе старшие по должности и званию говорят. Прислушайся. И сделай надлежащие выводы. Тебе расти надо, Голубятников. Армии нужны такие офицеры. Так что держи нос по ветру, понял?

– Так точно, товарищ полковник!

– Часиков в десять можешь зайти к нам. Посидим, так сказать, в неформальной обстановке.

Он перевел взгляд на командира полка:

– Надеюсь, ты ничего против этого не имеешь?

Серебрянников улыбнулся:

– Нет, не имею. Но Голубятников не придет. Или я не прав, подполковник?

– Правы, товарищ полковник. Учения не закончены. А посему я должен продолжать работу!

– Ну что ж, работай.

Представитель вышестоящего штаба и командир полка прошли к полянке, где стояла командно-штабная машина, а по сути командирский салон отдыха, где можно выпить и закусить, в картишки переброситься, выспаться на мягких топчанах да на свежей постели. Даже дам принять! Впрочем, здесь и сейчас последних в радиусе нескольких километров не найдешь. Да и неудобно. Бойцы увидят, на неприятность налететь недолго.