снова начал свою инспекцию, болтая на ходу.
— Итак, я понял, что был так занят попытками понять, что мы такое вчера ели, что не нашёл времени что-либо спросить о тебе.
— Эту тему я всегда счастлив обсудить. Что бы ты хотел знать? Я как открытая книга, — я на самом деле слукавил, потому что если работа в технической индустрии меня чему-то и научила, так это держать оффлайн то, чего не хочешь рассказывать другим. В интернете обо мне было очень мало информации, а ту, которая была, я осторожно подбирал, фильтровал и решал, стоит ли отдавать на общественное ознакомление. Всё остальное я держал при себе.
Я сам решал, кому и когда что-то рассказывать, и такой вариант меня устраивал.
— Ну, в каком году ты закончил школу?
Мои губы дёрнулись от его не особо скрытной попытки выяснить мой возраст.
— Ты пытаешься обманом выяснить, сколько мне лет? Потому что, милый, леди о таком не говорят.
— Я не… Ладно, я пытался это выяснить, — Киран сунул руки в карманы. — Но брось, тебя трудно разгадать.
— Трудно? Не знаю, обижаться мне на это описание или принять как комплимент.
— Чёрт, я неправильно выразился. Я хочу сказать, что какой бы ни была твоя наследственность, у тебя, ну, ни одной морщинки. Твоя кожа, ну, не знаю, идеальная. Ты выглядишь на двадцать с мелочью, но очевидно, ты ведёшь свой бизнес, так что я просто пытаюсь понять твой примерный возраст.
Его рассуждения были милыми, он осторожничал со словами. Но что более важно, это выдавало тот факт, что он заметил мою безупречную кожу, и это заставило меня задуматься, был ли я прав насчёт того, что не давало ему ночью уснуть. Но чтобы этот горячий пожарный когда-нибудь в этом признался? Даже если в неохотной попытке выбраться из ямы, которую сам себе только что вырыл.
— Во-первых, позволь поблагодарить тебя за это приятное описание. Ты даже не представляешь, сколько денег я трачу на уход за кожей, так что моё сердце счастливо знать, что это окупается. Что касается моей совершенной сияющей кожи, я бы хотел сказать, что это всё моя заслуга, но уверен, что в большинстве своём постарались мои родители. Сочетание малазийского наследия отца и скандинавских корней матери.
— Я так и знал, — усмехнулся он.
— Что знал?
— Что у тебя какая-то супер интересная биография. Просто ты такой…
— Подбирайте слова с умом, лейтенант.
Киран хохотнул.
— …уникальный. Можно так сказать?
— Это я приму.
— И сложный. Клянусь, ты будто загадка, которую я не совсем могу разобрать.
Мои брови взлетели вверх.
— А ты пытаешься?
— А?
— Разобрать меня?
Киран пожал плечами.
— Ты понимаешь, о чём я. Ты должен признать, что ты совсем не скучный.
— И слава богу. Не могу придумать худшего прозвища, а меня называли по-разному, поверь.
Киран нахмурился, будто его это беспокоило. Но вместо того, чтобы спросить больше, он наклонил голову на бок и посмотрел на меня.
— Не думай, что можешь сменить тему. Ты всё ещё не сказал, сколько тебе лет.
— И не собираюсь. Нам нужно узнать друг друга намного лучше, прежде чем я выдам этот секрет. Пока что давай оба согласимся, что я замечательно выгляжу для любого возраста.
— Кажется, ты говорил, что ты открытая книга?
— Открытая только до определённой страницы, дорогой мой.
— Не знаю, верить ли в этом. В интернете о тебе едва ли что-то можно найти, — как только эти слова сорвались с его языка, его лицо побледнело.
О, ты попался, любопытный красавчик. Значит, он провёл со мной несколько часов, а потом поехал домой и стал искать меня в интернете? И после этого не мог заснуть? Разве всё это не было интересным и шокирующим открытием? И он явно был в ужасе, что выдал это, судя по выражению его лица.
— Ты нашёл что-нибудь интересное в том малом, что там было? — спросил я.
— Нет, — отрицание прозвучало слишком быстро, и мне пришлось сдержать улыбку, чтобы не показывать, насколько я был доволен.
— Я извиняюсь, что тебя нечем было развлечь, но я наслаждаюсь своей частной жизнью. Уверен, это кажется странным, что кто-то находится в мире технологий без особого онлайн-присутствия.
Киран медленно кивнул.
— На самом деле, я об этом думал. Можно спросить почему?
— Почему частная жизнь? Что ж, кажется, чем ты успешнее, тем больше остальной мир считает, что имеет право покушаться на твою личную жизнь, а моя, как ты мог догадаться, довольно… уникальная, так ты сказал? Некоторые могут сказать «эксцентричная». Они не ошибутся. Я просто предпочитаю отделять себя и своих близких от профессиональной жизни.
— В этом есть смысл. Мне приходится осторожничать с постами в интернете из-за работы, так что я вроде как держусь подальше от всего этого.
— Именно. Мне больше нравится узнавать кого-то лично, а не через отфильтрованные фотографии, которые по мнению человека представляют его в лучшем свете.
— Ну, в плане того, чтобы тебя узнать, вчера я проделал ужасную работу. Прости за это.
— Почему ты так говоришь? Ты знаешь, какое вино мне больше понравилось.
— Которое подавали с сёрф-энд-тёрф или, насколько я помню, с тем, где не было устриц?
— Именно оно.
— Да, мне оно тоже вполне понравилось.
— Видишь? Ты обратил внимание, а это больше, чем делают большинство моих спутников на свиданиях… — я остановился, пока Киран не успел распсиховаться. — Не то чтобы это было свидание, — прочистив горло, я указал на лестницу вдоль одной стены. — Может сходим наверх, и ты убедишься, что там нет никаких угроз пожара, о которых мне следует знать?
Глава 15
Киран
Я не знал, какого чёрта набрал себе в голову столько всего. Как только Баш сказал, что я странно себя веду, и пошутил над этим, я расслабился обратно до комфортных подколов, которыми наслаждался рядом с ним. Он не воспринимал себя слишком серьёзно и определённо было одним из самых интересных людей, которых я встречал в своей жизни. Так почему я психанул? Ох, верно. Мой дурацкий член запутался из-за отсутствия секса в последнее время, но теперь, в дневном свете, видел всё намного яснее.
Мы были друзьями. Я это знал, Баш это знал — он только что сказал, что вчерашний вечер не был свиданием — так что мне нужно было остыть. О, и может перестать признаваться в том, что я, например, гуглил его ночью. По крайней мере, он понял всё нормально.
— Боже, учитывая всё это пространство наверху, это место намного больше, чем я думал, — сказал я, когда мы поднялись на второй этаж
