Потом, оставив ее, они ринулись вверх, обратно в лужу под потолком, которая начала вдруг быстро уменьшаться. В тишине зала, изредка нарушаемой испуганным шепотом, неожиданно с ревом обрушились потоки воды, устремившейся вниз — в фонтан. Речные призраки утратили сверкающие нимбы и превратились в тени, или даже в нечто еще более эфемерное. Двор стал обычным, таким, как был прежде, до того, как в него спустился ее отец, с той, может быть, разницей, что теперь со всех сторон раздавались крики: «Шакунг! Шакунг!»
К тому времени когда отец уже успел дойти до помоста, тепло ушло у нее из желудка и снова появилась боль. Хизи заметила, что во время этого необычного представления на помост откуда-то из внутренних покоев вышли ее мать, сестра и брат и уселись на скамьи. Вскоре к ним присоединился отец. Повернувшись лицом к залу, он громко хлопнул в ладоши, освободившееся пространство в середине двора снова заполнилось, на этот раз мальчиками-подростками в облачении жреческих послушников. Они тут же стали оттеснять людей назад, Хизи с неослабевающим интересом наблюдала за происходящим. Отец продемонстрировал свое родство с Рекой, показал всем, что он может с ней разговаривать, подчинить своим желаниям или, что вероятнее, просить о милости. А что будет сейчас?
Снова застучали барабаны, медленно, энергично отбивая ритм, четкий, как сердцебиение. А затем выбежали танцоры.
Они все казались очень хрупкими, и юноши и девушки, но как только они закружились в такт барабанной дроби, в них откуда-то появилась сила такая же, как у барабанов, и они словно налились живительными соками. Этот номер Хизи видела и раньше — это было традиционное дворцовое представление. Зрелище было захватывающе красивым, и она с удовольствием смотрела на гладкие блестящие мышцы танцоров в костюмах из шелка и перьев. Люди вокруг нее стали садиться на корточки или же прямо на пол, поджав ноги. Тзэм развернул для Хизи маленький матрасик, и она тоже села, так и не поняв, где он его держал до сих пор. Сюжет танца был очень древний, она его хорошо знала. Это была история первого Шакунга, человека, рожденного водой. Теперь танцовщица изображала его мать Го — вот она купается в Реке, а вот уже носит под сердцем ребенка. Другие танцоры изображали людей, которых утаскивают страшные монстры, когда-то жившие в долине Реки. Монстры таились под каждым камнем, прятались на всех деревьях. Они тиранили и мучили народ. И они захватили в плен дочь вождя племени и всячески издевались над ней.
Хизи с особым вниманием следила за танцовщицей, которая исполняла партию дочери. Она была как хрупкая былиночка и по возрасту не старше Хизи. Бедная девочка, вдали от родных, окруженная монстрами.
И вот приходит Шакунг, сын Реки, веселый и сильный. Он одет в радужные одежды, на нем доспехи из раковин и рыбных костей, а пластины доспехов — из панциря речных крабов. Оружие его — смекалка и вода, а мечи и копья выкованы Рекой. Сперва он перехитрил нескольких монстров, одного за другим. Главного из них, Черноголового Людоеда, он убедил в том, что можно обрести огромную силу, если три раза в день окунаться в воды Реки. Людоед последовал его совету и утонул.
Однако довольно скоро Шакунгу надоело играть в игры со своими врагами. Поэтому он отправился к монстрам, которые держали в плену дочь вождя, и убил их всех, а потом, превратив в камни и акул, стер их в песок. Он увез с собой девушку, которую освободил из плена, и просил ее стать его королевой.
«А кто увезет меня?» — подумала Хизи. Она никогда прежде не задавала себе такого вопроса. «А как было бы хорошо, если герой вроде Шакунга пришел и освободил меня от всех бед и волнений. Может быть, там, где сейчас Дьен, он станет героем, вернется и спасет ее».
Как только закончилось представление, все, кто находился в зале, вереницей двинулись к фонтану и, дойдя до него, ладонями черпали воду и пили, произнося про себя молитву с просьбой позаботиться о благоденствии города, Короля, а также и об их собственном благе. Хизи тоже послушно встала за чью-то спину. Когда подошел ее черед, перед ее мысленным взором все еще проносился танцор, изображавший удалого Шакунга, веселого и сильного. Пока она пила, она молча молилась: «Пошли мне героя. Пошли мне героя». После первых глотков воды она вдруг почувствовала слабость во всем теле — у нее было смутное ощущение, что она совершает предательство. Но в тот момент ею владела одна лишь мысль, и она, глотая воду, продолжала молить: «Пошли мне героя».
Она еще не кончила пить, как вода, дойдя до самого болезненного места в животе, взорвалась, как сосновая шишка, брошенная в костер. Она вскрикнула и упала, но ее успели подхватить заботливые руки Тзэма, а иначе она размозжила бы голову о твердый мраморный пол. Огненная вода бурлила внутри, проникала в вены. Ей казалось, что все тело стало рыхлым, как тесто. Она его почти перестала ощущать. Реальным и ощутимым был только огонь, ее пылающее нутро.
Сотни раз она пила священную воду, которая просто утоляла жажду, но сейчас ей казалось, что она умирает. Сознание, однако, вернулось к ней довольно скоро. Никто, кроме Тзэма, не обратил на нее внимания. Тзэм поднял ее, отнес и положил на скамью у стены. Две женщины, сидевшие на ней, вскочили как ошпаренные, встретив взгляд Тзэма.
Может быть, Тзэм и есть мой герой, подумала она. Но нет, Тзэм, как и она, окружен со всех сторон монстрами. Он, вероятно, один из посланцев вождя, который потерпел неудачу. Но как бы то ни было, Тзэм — большое утешение.
Он положил ее на скамью, и через несколько минут огонь внутри затрепыхал, потом появился зуд и боль исчезла. Но что-то при этом в ней изменилось.
— Я должен отвести тебя домой, принцесса, — сказал Тзэм.
Хизи замотала головой:
— Нет, мне лучше. Это все вода… Мне правда лучше. Я хочу подождать до конца.
— Твоя воля, принцесса. — И все же он довольно долго не разрешал ей встать со скамейки. Когда, наконец, она поднялась, пошатываясь, лицо Тзэма оставалось озабоченным.
— Все в порядке, Тзэм, — заверила она его, хотя ноги сделались ватными и плохо слушались. Подобрав платье, она села обратно на скамью, а шлейф, перекинутый через спинку скамейки, свисал до пола.
Торжественная часть праздника закончилась, и теперь по залу то и дело пробегали слуги с подносами, где на тарелках лежали жареные пирожки с рыбой, яблоки, запеченные в тесте, и какие-то диковинные угощения, каких Хизи никогда не видела. Есть ей совсем не хотелось. Она все же взяла маленькую чашу вина, когда к ней подошел слуга с подносом, и после первого глотка почувствовала себя лучше.
Не успела она снова пригубить чашу, как за ее спиной кто-то робко кашлянул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
