Это было последнее, что она видела. Тзэм подхватил ее на руки и бросился бежать. Она увидела только, как жрец с пылающей метлой встал между ними и призраком.
Как в ночном кошмаре, она слышала взрывы и стук сердца Тзэма.
Тзэм бежал не останавливаясь, пока не донес ее до святилища в отдаленной части дворца, куда не было доступа ни одному призраку. Оставив ее внутри храма, он ждал у двери, крепко стиснув кулаки.
Подождав некоторое время, он погрозил ей пальцем.
— Никуда не уходи отсюда, — сказал он и тут же бросился по коридору туда, откуда они пришли.
— Тзэм! Нет, нет, вернись, — крикнула она, но было поздно — ее полувеликан уже исчез.
Он явно хотел меня. И он бы убил Тзэма глазом не моргнув. У него не было шеи, которую можно сломать, не было тела, по которому можно ударить палкой. Она вспомнила первого стражника, такого юного и такого отважного.
Опустошенная, испуганная, она сидела, подтянув колени к подбородку, шлейф ее платья был изорван, она не помнила когда и как.
С помощью глубоких медленных вдохов и выдохов она пыталась обрести равновесие. И тут она заметила кровь.
Сначала она подумала, что ранен Тзэм, ей не приходило в голову, что это может быть ее собственная кровь. Но темные пятнышки были повсюду — на полу и на платье. Она дотронулась до пятен на ногах. Они были липкие. Это кровь, сомнений больше не было.
Но то, что это ее собственная кровь, она поняла не сразу. Нигде на теле не было ни царапин, ни ран. Значит, у нее началось кровотечение.
И теперь она взрослая женщина.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПРОКЛЯТЫЕ И БЛАГОСЛОВЕННЫЕ
I
ВОЗВРАЩЕНИЕ СТАЛИ
Перкар стоял посреди вод огромной Реки. Поток хватал его за лодыжки и толкал вперед — настойчиво и далеко не так ласково, как богиня Ручья. Вдали, на берегу, располагались человеческие жилища, мысленно к Перкару пришло слово «город», хотя прежде он никогда не видал городов и ничего о них не слыхал. Город был невообразимо огромен: ослепительное нагромождение белых зданий, и в этой огромности — превеликое множество мелких, как муравьи, людей.
Вода впереди Перкара забурлила, и явилась девочка. Ей было лет двенадцать. Ее темная кожа, черные глаза и крохотное личико с острым подбородком мало напоминало Перкару его возлюбленную-анишу, но, казалось, девочка давно знает Перкара: рукой она манила его к себе. Девочка прошептала его имя, странно прозвучавшее в ее устах. Перкар пожал плечами и сделал несколько шагов вперед. Шел он с охотой — но все же Река стала подталкивать его к девочке. Паника охватила Перкара, как это обычно бывает в кошмарных снах. Он сделал усилие проснуться — и тут же, услышав собственный стон, открыл глаза и увидел, что лежит на своем одеяле.
* * *
— Никогда прежде я не видел подобных снов, — сказал Перкар Эруке. Оба они шли по звериной тропе вдоль гребня холма в надежде встретить дичь — запасы мяса иссякли, и Капака приказал сделать привал, что бы поохотиться.
— Я склонен поверить, что город, который ты описал, существует в действительности.
— Но это был всего лишь сон.
— Иные сны обладают значительной властью — особенно когда снится то, чего ты никогда не видел ранее. Мне однажды приснились отец, сестра, двоюродный дед и с ними бык, причем люди, голые, в одних только шапках, встав в круг, плясали и пели. Думаю, подобные сны ничего не значат, это просто крохотные призраки полученных нами впечатлений. Но в Великих Песнях говорится, что героям снятся сны, в которых они видят незнакомые земли, чудесные мечи, то есть то, чего никогда не видели прежде. Подобные сны посылают могущественные боги.
— Твоя сестра — как она выглядела, голая?
Эрука добродушно похлопал его по плечу.
— Моя сестра уже взрослая женщина, в сравнении с приснившейся тебе девочкой, блуждающей среди каменных башен и белых улиц. Совсем взрослая. Я едва бы смог обхватить ее обеими руками.
Перкар рассмеялся, и все же сон как бы стоял у него перед глазами: черноволосая девочка с огромными глазами и кожей темной, как шкура менга. Он был уверен, что никогда не встречал ее.
— Тсс! — призвал Эрука. — Олень!
Перкар чуть вытянул шею, пытаясь разглядеть, на что показывает Эрука. Там и в самом деле был олень — крупный самец с разветвленными рогами.
Эрука сделал несколько шагов влево, на ходу вытаскивая стрелу из украшенного колчана. Перкар кивнул, вытащил собственную стрелу и приладил ее к сделанной из жилы тетиве.
Я — юный, росток слабый,Склонюсь перед ветром славным,Который пришел с ЧеловекомИ Ракой зовется от века.И скажет мне ветер, вздыхая:«О, юный, тебя я знаю…»
Перкар прошептал эту маленькую песенку, которой научил его изготовитель лука; она должна была помочь стреле долететь.
Олень отпрянул и пустился бежать. Перкар, задыхаясь, отпустил тетиву и пустил стрелу. Стрела просвистела в воздухе и проткнула несколько листьев, а оленя только и видели.
Тут же к нему подошел стонущий от досады Эрука.
— А я-то думал, ты охотился раньше.
— Я охотился, — сказал Перкар, — но верхом на коне и с охотничьими псами, которые преследовали дичь. У меня был не лук, а копье. Охотиться приходилось больше на кабанов, чем на оленей.
— Да и мне тоже, — невесело улыбнувшись, признал Эрука. — Но я думал, пешему охотиться не так уж трудно.
Перкар фыркнул.
— Удивительно, что нам удалось наткнуться на оленя. Другого мы навряд ли встретим.
— Ах, если бы я был таким же великим бардом, как Иру Анту, — вздохнул Эрука. — Он умел сочинять песни разных животных и вещей и подчинять духов своей воле. Я зачаровал бы оленя, заставил бы его стоять смирно, пока мы не убьем его.
— Прошлой ночью ты хвастался, что обладаешь такой способностью, — напомнил ему Перкар.
Эрука усмехнулся.
— Это воти говорило за меня. Я сочинил несколько таких песен. Но этого мало. Нужно знать изначальные песенки, прежде чем менять их. А я не знаю ни одной песни об оленях.
— А о кроликах? Или лосях?
— Нет, не знаю, — признался Эрука.
Перкар мрачно кивнул:
— Что ж, тогда мы возвратимся с пустыми руками.
— Именно так, — согласился его спутник.
Но не они одни вернулись без дичи: Ападу тоже не улыбнулось охотничье счастье. Но Нгангата и Атти свежевали подвешенного за задние ноги великолепного оленя; Атти успел принести оленью кровь в жертву Владыке Леса, а также богу Оленей.
— Отличный выстрел, — сказал Эрука Атти.
Атти пожал плечами:
— Его убил Нгангата, а я только помог ему нести оленя.
— Не все ли равно, — сказал Перкар. — Хорошо, что кто-то приносит свежее мясо. Еще день без хлеба…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
