Читаем без скачивания Сержанту никто не звонит (Сборник) - Шимун Врочек

– Это мы сейчас проверим!

Давай миня правирять. А че миня правирять када я бис ихних дурацких праверак знаю. Не умер ни фига как и гаварил. Они устали миня бить гаварят

– Давайте его к мэру отведем.

Я гаварю жалка палку сламали харошая. Была палка. Где я такую ище вазьму. Один гаварит

– Гляньте, ребята, какой разговорчивый мутант. Давайте ему еще всыплем!

А толстый иму гаварит: Хватит! Пошли к мэру.

Он уже задалбалса миня пинать.

Пришли к мэру. Мэр гаварит

– Что за чмо?

А када узнал шта этат придурак умир гаварит

– Посади его в клетку. Завтра повесим.

Толстый гаварит: Как повесим? А виру за убитого кто платить будет?

Мэр гаварит

– Какая нафиг вира? С этого урода? Иди, посади его.

Миня привили к клетке. У двирей сидели двое. Один гаварит

– Куда этого-то? Его же там сожрут.

Толстый гаварит

– Ну и хрен с ним. Все равно завтра ни виселицу.

Дверь аткрыли и миня запихнули так шта я упал мордай аппол. Слышу ктота смиецца поднимаю голаву. Сидит дефка такая красивая шта я описать ни магу. Толька у миня сразу зачисалось. Я гаварю давай чели че время тирять. Миня гаварю Витя завут.

– Пошел ты!

Я гаварю ладна толька лажись и ни дергася. Ана гаварит

– Только попробуй! Убью!

Ни хочишь гаварю тагда я тибе пра симью нашу раскажу.

Па красивый был. Ма ево фсе время ривновала. Гаварила я тибя убью сукин кот если хоть одним глазком куда посмотриш. А как ни сматреть кагда у па их восимь? Если бы уран ни кончилса я бы тоже красивим был как па. Атак миня уранили. Ты ни думай ма уминя малаток. Вырастила нас пять сыноф две дочки и ище Жгутика. Он наверное тоже сын или дочка но я иво атдельна щитаю. патаму шта. Нипанятна кто он есть. Гаварить он ни хочет а праверить иво нильзя он кусаеца больна.

Патом я спрасил тибе страшна. Она гаварит

– Отстань.

Я гаварю. хочишь спаю калыбельную каторую мне ма пела кагда я плакал. Она гаварит

– Не хочу! Заткнись ты, урод, ради бога, дай поспать!

Я не обиделса на урода патаму шта. Понял она ат страху так гаварит. Я запел как ма научила

Баю бабушки баюНи лажися на краюПридет серинький валчокИ укусит за бачок

Он укусит за бачокВырвет ляжечки клачокВырвет серце вырвет гласВыхади кто

Она гаварит

– Заткнись! Нет, это невозможно… Эй, там, за дверью! Стража!

Ис двери сказали шта если она будит кричать. Будет только хуже. Таких огребешь, ведьма, что завтра на костер нести придется. И вообще, могла бы хоть к уроду отнестись по человечески. Ему завтра помирать.

Ана гаварит: А мне нет?!

Ис двери гаварят: Тебе в любом случае, а парень под горячую руку попал. Родственничка мэра замочил случайно. Непруха. Кого другого – отделался бы вирой. Эй, парень, ты на нас зла не держи! Слышишь?

Я гаварю слышу вы харошие люди мне здесь нравицца. Ани гаварят: Салют, парень.

Я гаварю как тибя завут. Ана гаварит: Обойдешься!

Ис деври гаварят: Ханна ее зовут.

Утрам вывили миня на площать. Там дрова кучей и виривка на сталбе. Вакруг нарот стаит на миня смотрит. Ие то же вывили.

Мэр улыбацца и гаварит

– Хочешь сказать последнее слово?

Я гаварю атпустите Ханну.

Ани все зашумели

– Смотрите, мутантик-то совсем с катушек съехал! Влюбился. Парень, опомнись. Она же из дергов! Ты хоть знаешь, кто такие дерги?

Я гаварю знаю. Они маево па съели у ниво уран кончилца.

– Парень, да ты глянь! Она твоего отца сожрала.

Я на ние смотрю ана гаварит

– Не слушай их. Мы никого не едим. Все отходы идут на вторичную переработку. Еду нам делают специальные машины… Мы, в отличие от этих, люди.

– Дерги вы! Людей жрете! Своих мертвецов жрете! Разве люди так делают?

– У нас все идет в дело. После войны чистая еда на вес золота. Люди – хорошая органика.

Я гаварю точна па был красивый. Третий глас краснинький а сидьмой шта на затылке. С зилеными точками. Я када малинький был всигда на пличе у ниво сидел и глас шикотал. А па смиялса и гаварил шта я кукушонок. Ма так расказывала патамушта. я тагда малинький был и ничево нипомню.

Мэр гаварит

– Дурак ты, парень! Кого ты слушаешь. Они бы всю твою семью живьем в машину засунули. Думаешь, они с уродами церемонятся?

Я гаварю ма ни урот ма красивая. Но Ханна ище красивше. Если ана па съела то так нада. Я бы на месте па толька улыбалса бы.

Мэр на миня смотрит и гаварит

– Ты совсем дурак?

Толстый на миня смотрит и то же гаварит

– Ты идиот?

А Ханна малчит на миня смотрит.

А я гаварю я урот. Миня убивайте а ее ни нада. Ана красивая.

Мэр гаварит: Начинайте!

Она гаварит: Мне страшно, Витя.

Ни бойся гаварю я. Хочишь я спаю тибе калыбельную, каторую мне ма пела?

Она гаварит: хочу. И я запел.

Сержанту никто не звонит

Семь лет прошло, а я все еще тебя люблю.

Извини. Глупо начинать рассказ с этих слов – почти так же глупо, как смотреть фильм с финальных титров, минуя начало, развитие, ударные моменты.

Лица актеров – по памяти, и к черту грим!

Капрал: Америго да Корсо.

Старший сержант: Франко Соренте.

Сержант: Рауль Моралес.

Рени, Рени, Рени…

В роли мертвого лейтенанта Рамиреса – мертвый лейтенант Рамирес.

– Сержант Соренте, – доложился я. – Прибыл на военный совет.

– А где лейтенант?

– В заречном квартале, – пояснил я любезно. – Чем занят? Лейтенант украшает собой дерево. Лицо у него почернело, язык – вывалился. Хотите знать что-нибудь еще?

– Что… что случилось?

– Он мертв. Его повесили, если быть точным.

– Как?

– За шею, полковник. Веревка пережимает дыхательное горло и человек умирает. Очень просто. Как говорили в старину: вас повесят, и вы будете висеть до тех пор, пока не умрете, не умрете, не умрете…

– Сержант!

– Полковник.

– Ваши шутки неуместны… и оскорбительны! Рамирес был хорошим офицером.

– Он был идиотом. Только идиот отправится за реку без охраны.

– В одиночку?!

– Хуже, полковник. Он взял с собой капрала Денсини и рядового Гомеса. Их повесили веткой ниже. Жаны уважают субординацию. Хорошее рождество – правда, сэр? Вы же англичанин, у вас принято уважать традиции. Жаны, за неимением ели, обошлись ясенем… или тополем? Простите, полковник. Я плохо разбираюсь в лиственных породах.

– …мы окружены, – подвел итог начальник штаба.

– Сержант, а как вы оцениваете обстановку?

Я скривил губы. Военный совет, мать вашу! Мы действительно в отчаянном положении, раз армейцев интересует мнение какого-то миротворца.

– Хватит играть в молчанку, сержант, – раздраженно сказал Джанелли. – Мы можем победить? Ответьте как специалист – вас же этому учили.

– Хорошо. Я отвечу. Вы знакомы с тактикой партизанской войны? – я оглядел присутствующих, – Вижу, что нет. Существует единственный способ победить гверилью – один единственный. Это в наших силах. Но, боюсь, он вам не понравится.

– Что за способ?

– Лишить партизан базы.

– Продовольствия, оружия? Денег?

Я помолчал.

– Людей, – сказал наконец. – Все остальное – мишура, следствие… Без населения, поддерживающего партизан, последние обречены.

– И что вы предлагаете?

– Я не предлагаю. Я констатирую факт. Наш путь к победе называется неприятно. Очень неприятно. А выглядит и того хуже.

– Геноцид, – тихо обронил О'Коннор. На него стали оборачиваться – артиллерист сидел бледный, ладони стиснули кружку. – Это же так просто… этот псих говорит о геноциде. Так просто…

Я ухмыльнулся.

– Совершенно с вами согласен, майор. Лучшие решения – простые решения.

Глухой стук. Майор уронил злосчастную кружку.

– Вы забываете, полковник, – сказал я с издевкой, – миротворцы не подчиняются армии.

– Но лейтенант Рамирес…

– Лейтенант мертв. Теперь моим начальством на этой планете является Господь Бог. Вы, – я шагнул к Джанелли и ткнул пальцем в грудь, – не он. Что, как ни странно, меня радует.

Полковник побледнел; рука поползла к кобуре. Последнее время я многих пугаю.

– Вы – маньяк, сержант, – тихо сказал Джанелли. Ты смотри, что значит академия генштаба – душа в пятках, а осанку держит. И голос почти не дрожит. – Свихнувшийся сукин сын.

– Я оставлю ваши слова без последствий, полковник. Спишу на стресс. Вы расстроены, и я могу понять, почему. Однако в следующий раз советую хорошенько подумать, и только потом – говорить.

– Вы мне угрожаете, сержант?!

– Нет, сэр. Я вас предупреждаю. Будьте осторожней – у жанов повсюду снайперы. Случайная пуля обрывала карьеру и не таких блестящих военачальников, как вы.

Терпение полковника лопнуло. Джанелли схватился за кобуру, взглянул мне в глаза и – понял. Отдернул руку, словно обжегся… пальцы дрожат.

– Полковник, сэр, – я отдал честь – впервые за долгое время. Из-за снайперов воинское приветствие отменили месяц назад. – Старший сержант Франко Соренте, 8-ая бригада коммандос, ООН, ВКС. Разрешите идти?