Читаем без скачивания Сокровище Джунаида - Михаил Шалаев

Но тут же с чисто женским коварством сообразила простую вещь: если заманить их к себе — возможно, им поневоле придется повстречаться с Порсы. Если он еще, конечно, не очнулся…

— А вы когда уезжаете — сегодня?

— Да нет, — ответил ей Деревянко. — Завтра, наверно.

— А спать где будете?

— В машине, где еще.

— Поехали лучше ко мне — положу на полу, на матрасах, — Гульнара почему-то чувствовала, что этих двоих вроде можно не бояться…

Сослуживцы переглянулись и вместе кивнули: спать на автомобильных сиденьях — не сахар…

Однако дотошный Деревянко на всякий случай спросил:

— Слушай, а что с тобой, все-таки, стряслось? За что тебя в ссылку загнали?

Гульнара еще раз всхлипнула, проглотила слезы и рассказала им, как распорядились с нею судьба и туркменские власти. Упустив, правда, чисто по-женски, некоторые подробности. Дослушав, Упырев мрачно сказал:

— А я думал, у нас хуже всех… Поехали, — и Деревянко понял, что сейчас ему лучше не возражать.

Когда они подъехали к домику Гульнары, обнаружилось, что внутри горит свет, а дверь распахнута настежь. Гульнара встревожилась:

— Что-то не так… — она осторожно заглянула в дверь, и, не увидев на полу участкового, поняла, что ее планы провалились. — Куда он делся?

— Кто? — переспросил Упырев.

— Да этот, Порсы — которого я по башке треснула.

Они все вошли вовнутрь, и Деревянко первым трезво ценил ситуацию:

— Очухался, значит, и ушел.

— Плохо… — Гульнара присела на табуретку, уткнула лицо в ладони.

Упырев подошел и вновь неловко погладил ее по голове:

— Да не плачь ты… Ну, Гуля… — не успел он закончить утешительную речь, как дверь распахнулась, и на пороге встал участковый с пистолетом — видимо, сидел в засаде, чтобы застать Гульнару врасплох:

— Всем стоять! Руки за голову!

Он говорил по-туркменски, и его, кроме Гульнары, никто не понял. Заметив недоуменные взгляды, Порсы перешел на русский:

— Руки вверх! Кто такие? Документы есть?

— Да мы… Из России приехали… — первым догадался ответить Деревянко.

Услышав, что это иностранцы, а стало быть, люди беззащитные, Порсы обрадовался:

— А-а, сообщники, значит? — он кивнул на Гульнару. — Она себе срок уже заработала, вы тоже вместе с ней хотите? — пузатый Порсы, держал пистолет навскидку, поводя стволом с одного на другого.

Леха, как всегда, оставался невозмутимым. Руки он поднял, но видно было, что в случае чего это ему нисколько не помешает:

— Слушай, чего тебе надо?

— Это я буду выяснять — чего вам надо. Но это потом… А сейчас — все на выход!

Он, наверное, слишком привык, что его все боятся, расслабился, и потому, проходя мимо Алексея, чтобы подтолкнуть его к двери, не успел среагировать на молниеносное движение Упыря. А тот практически одновременно выбил у полицейского пистолет и приложил его по маковке своим кулаком размером чуть поменьше футбольного мяча. И несчастный участковый Порсы второй раз за день отключился.

— И что теперь? — мрачно спросил Деревянко.

Упырев в ответ только сопел и злобно поглядывал на валявшегося на полу участкового.

— Ты его, случаем, не убил?

— Да нет, к утру очухается…

Владимир подумал и спросил:

— Гуля, участок от тебя далеко?

— Какой участок, — не поняла Гульнара.

— Ну, этого… Он же «участковый».

— А-а… Нет, недалеко. Полтора квартала.

— Леха, сможем мы его туда дотащить?

— Смогу, конечно.

— Хорошо. Тогда пошли.

Толст был Порсы, но Алексей, ухватив за форменный ремень, вскинул его на плечо легко, как надувную куклу. Они вышли наружу. Благо, ни один фонарь не освещал кривые улицы Бекдаша. Впрочем, на них никого и не было: видимо, в такое время местные жители уже не выходили из дому. Они дотащили бесчувственное тело Порсы до полицейского участка, по указанию Деревянко пристроили его у стены возле крыльца, после чего Владимир вложил ему в руку дальновидно захваченную бутылку, — ту самую, которую Порсы вдвоем с Гульнарой так и не допили до конца, — предварительно стерев все отпечатки. Картина была такая, будто Порсы напился до скотского состояния и свалился, едва выйдя из участка.

После этого все вместе вернулись домой, и стали держать совет. По всему выходило, что чем быстрее они уберутся из Бекдаша — тем лучше. Сложившаяся ситуация не оставляла выбора. Сослуживцы обсуждали свои дальнейшие планы, а Гульнара все больше съеживалась и сникала. Наконец она решилась напомнить о себе:

— А я как же? Он же меня точно посадит…

Упырев промолчал, а Владимир ответил:

— Ну а мы-то что можем сделать? Нам надо выезжать — добраться до Красноводска, потом на Аджикуи…

— Вы не проедете через Красноводск.

— Почему? — встревожился Деревянко.

— Потому что Порсы, как в себя придет, сразу сообщит туда ваши приметы. А возможно, и номер машины — он же видел, как мы подъехали…

— А что же делать?

— На Аджикуи есть другая дорога, через Огланлы. Не такая, конечно, хорошая, но проехать можно, и полиции на ней нет, — Гульнара говорила как сомнамбула, безучастно глядя куда-то в пространство.

— А ты нам объяснишь, как эту дорогу найти? — Владимир уже не на шутку встревожился.

— Трудно. Там знать надо…

И тут в их разговор вмешался Алексей:

— Ну, вот что, хватит. Дерево, как-то не так у нас получается… — он на секунду задумался. — Во: ей здесь нельзя оставаться, а нам без нее невозможно ехать. По-моему, все складывается! — он вопросительно поглядел на Владимира.

— А потом что? — безнадежно вздохнул прапорщик. Он уже знал, что в некоторых случаях спорить с Лехой бесполезно. И оказался прав, потому что Упырь в ответ буркнул:

— Там видно будет…

Они выехали в середине ночи, задержавшись лишь для того, чтобы Гульнара собрала свои нехитрые пожитки. После случившегося о ночлеге уже никто не заговаривал. По знаку Упырева Деревянко перебрался назад, а Гульнара по праву заняла штурманское место. Согласно ее указаниям, джип мчался по дороге, вокруг которой открывалась фантастическая страна. Днем солнце обжигало эту землю испепеляющим пламенем, безжалостно выставляя напоказ ее убогость и уродство, а вот луна, словно касалась волшебной палочкой, вызывая к жизни удивительный пейзаж. Камни вдоль дороги отбрасывали длинные черные тени, равнина на левой руке была залита призрачным серебристым светом, а на правой чуть заметно пошевеливалось море. Его дыхание, свежее и соленое, чувствовалось постоянно.

Вскоре Гульнара велела Упыреву быть осторожнее: они подъезжали к дамбе, перекрывшей пролив между Каспием и Кара-Богаз-Голом. На всей дороге, проложенной между двух водных бассейнов, ездоков сопровождал угрожающий рев. Через заложенные в теле дамбы трубы вода из моря падала с двадцатиметровой высоты мощным потоком, но никогда не могла наполнить ненасытную Черную Пасть: испарение преобладало над притоком.

Еще через некоторое время они миновали Куули-Маяк, маленький прибрежный поселок, возникший вокруг завода по производству поваренной соли, и вот здесь-то понадобился опыт Гульнары. Главная дорога шла прямо, а сразу за поселком от нее почти незаметно отошла колея, ведущая напрямик через пустыню к месту их назначения. Тут девушка попросила не спешить: по этой дороге транспорт ездит редко, после дождей возможны глубокие промоины.

Упырев сбросил скорость, и монотонная езда по колее, ведущей почти без поворотов, но все время как по волнам — то вверх, то вниз, быстро начала укачивать. Деревянко, заметив, что сослуживец засыпает за рулем, тряхнул его за плечо:

— Тормози!

Алексей, спохватившись, оглянулся на него:

— Чего тебе? Приспичило?

— Нет. Надо остановку сделать, поспать. А то ты нас в овраг завезешь…

Упырев промолчал, сознавая правоту Вована. Проехал еще немного вперед в поисках подходящего места и остановился в распадке между двумя возвышенностями, прикрывающими от ветра. Теперь уже спать в машине было сложнее — для троих места не хватало, поэтому Леха, пошарив в багажнике, достал сверток брезента, который оказался по размерам примерно как чехол от танка. Они расстелили для себя брезент на песке, накрывшись второй его половиной, а Гульнару устроили в машине — как истинные джентльмены. Но через несколько минут она вышла из машины и попросила:

— Можно, я к вам? Мне одной страшно…

Они, не сговариваясь, пустили ее в серединку, как бы показывая, что никто на нее не претендует. Но она сразу повернулась к Алексею и уткнулась ему в плечо. Женщинам вообще всегда хочется ощущать надежную защиту, а уж в таком положении… Все лежали не шевелясь, молча, а потом Гульнара вдруг заговорила:

— Ребята, а правда — зачем вы туда едете?

Несколько минут ответом ей было молчание, а потом Упырь, заставив Деревянко негромко застонать через нос, вдруг брякнул: