Нет, в его облике и выражении лица не было ничего пугающего. Всего лишь аристократ – не слишком богатый, если судить по одежде, и не очень молодой. Но всё равно жутко. До желудочных колик и дрожи в коленках!
Завидев меня, мужчина проворно спешился. Мне же не оставалось ничего иного, как вздохнуть и устремиться к нему.
Пока преодолевала разделяющее нас расстояние, смогла собраться с духом и придать лицу доброжелательное выражение. Ну а оказавшись в паре шагов от сородича, сделала книксен и сказала кротко:
– Добрый вечер, милорд.
– Сартос, граф Бонор, – представился мужчина и прищурил глаза в явной попытке понять, кто же стоит перед ним.
Тот факт, что он не узнал в истинном обличие, подсказывал – мы незнакомы. По крайней мере, он не знаком со мной. Что ж, сейчас мы эту оплошность исправим.
– Астрид, дочь Трима, – призналась тихо.
В отличие от визави, я назвала настоящее имя. И невольно улыбнулась, когда увидела отразившийся на лице собеседника шок. То есть узнать не узнал, но про дочь Трима всё-таки слышал. Впрочем, не удивительно. Неподчинение Совету – всегда скандал, а побег – нечто небывалое. Полагаю, теперь моё имя каждой собаке известно.
– Где ты остановилась? – выдохнул одолевший эмоции «Сартос».
– Постоялый двор «Разудалое копытце», – ответила я.
Мужчина кивнул, взял свою лошадь под уздцы и скомандовал строго:
– Пойдём.
Мы устроились в углу, за маленьким столиком. «Сартос» намекал, что хочет поужинать и поговорить в комнате, но я эти намёки проигнорировала. К счастью, настаивать сородич не стал, и вот…
Сидим! Он уплетает рагу с крольчатиной, я же ковыряю салат из капустного листа и часто прикладываюсь к кружке с морсом. При том, что хочется сейчас вовсе не морса, а вина, и покрепче. Но позволить себе такую роскошь, увы, не могу – обстоятельства и компания совсем не те.
Челядь и хозяин постоялого двора снова ломают об меня глаза, как бы намекая – в Фагоре странную путешественницу запомнят надолго. И сыщикам, если понадобится, тысячу подробностей выдадут, но… это не беспокоит.
Куда больше тревожит сидящий напротив мужчина.
Сейчас он выглядит как шатен с длинными, чуть вьющимися волосами. А каков он в действительности я, увы, не знаю. И как-то… не уверена, что хочу знать. Но метаморфы редко интересуются чужими желаниями.
– Гертон, – внезапно оторвавшись от рагу, сообщает мой сотрапезник.
А я невольно давлюсь капустным листом и начинаю кашлять.
О нет! Только этого не хватало! Будто мне и так неприятностей мало!
– Что не так? – спрашивает липовый граф.
Дарю мужчине сердитый взгляд. Что не так? Будто не знает!
– Ты внук старейшины Нила, – справившись с кашлем, поясняю я.
Ответом становится сдержанная, но всё-таки усмешка.
Гертона помню, хоть и смутно. Он старше лет на пять, и мы никогда не общались – что общего может быть у пятнадцатилетнего парня и десятилетней девчонки? Причём живущих на разных концах города.
То есть он о моём существовании, до определённого момента, вообще не знал. Зато я Гертона видела – любой, в ком просыпается дар, становится объектом общего любопытства. Мы с Юдиссой не раз бегали смотреть на настоящего метаморфа. Кажется, он в ту пору брюнетом был, худым, немного сутулым и совершенно несуразным. Каков он сейчас? Увы, не знаю. Но граф Бонор, которым притворяется сородич, определённо, хорош.
Но это всё мелочи в сравнении с тем, что Гертон – внук Нила, самого гадкого и строгого из наших старейшин.
Задумывая побег, я трусливо надеялась на то, что Нил уже отошел от дел, ну или… просто отошел. А что? Все однажды там будем.
Вот только, судя по спокойствию Гертона, Нил очень даже жив и должность старейшины никому не уступил.
– Твой дед меня убьёт, – не выдержав, выдохнула я.
Тут же поймала ещё одну усмешку и услышала совсем не то, чего хотелось…
– Скорее всего.
Гертон вернулся к уничтожению рагу, а я спрятала глаза в кружке с морсом. По спине бежали мурашки страха, сердце застучало мелко и часто. И хотя состояние моё было более чем заметно, успокоить никто не попытался. В конечном итоге я не выдержала и попыталась успокоить себя сама, посредством беседы.
– Ты в Фагоре проездом? – спросила тихо. – Куда отправишься потом?
«Граф Бонор» оторвался от тарелки и, подарив очередную, уже явную, усмешку, сказал:
– Не строй из себя дурочку, Астрид.
Если я и смутилась, то виду не подала.
Да, я прекрасно понимаю, что если у Гертона и были какие-либо планы, то теперь они отменены. Ведь что может быть важнее, чем вернуть под крыло Совета наделённую даром беглянку?
– Я здесь не случайно, – сказал тем временем Гертон. – Я прибыл в Фагор в поиске одарённого, которого почуял на въезде в столицу.
– Так значит там, у ворот… это был ты?
Мужчина кивнул. После приложился к своей кружке, отодвинул тарелку и продолжил:
– Я почуял сородича и решил, что это кто-то из наших. В смысле, из тех, кто постоянно проживает в столице. Но когда разобрал срочные дела и начал выяснять, кто именно уехал, стало понятно – все на месте, и в гости никто из своих не заглядывал. Разумеется, я сорвался и помчался в Фагор. Ведь именно сюда ведёт та дорога. Хотел выяснить, кто и по какому поводу наведался в город. Ну вот и выяснил.
Вспомнились ощущения от той встречи, и я невольно опустила глаза. Наивная! Я же искренне поверила в то, что мной не заинтересовались. А они… вернее он…
– Признаться, я ожидал чего угодно, – добавил Гертон, – но только не этого.
Я осмелилась поднять глаза на сидящего напротив мужчину. Его, в отличие от старика Нила, не боялась, но во всём происходящем была какая-то ужасная неловкость и даже несуразность. Я понятия не имела что думать и как реагировать.
Гертон моё состояние точно понял – таких как он учат различать чужие эмоции. Думаю, именно поэтому он обернулся и жестом подозвал подавальщицу. Через две минуты перед нами появилась тарелка с лёгкими закусками, а кувшин с морсом сменился стеклянным графином…
Угу, бойтесь своих желаний.
– Мы думали, что тебя уже нет в живых, – разлив вино по маленьким глиняным стаканчикам, сказал Гертон. – Тем удивительней, что ты нашлась.
Я подхватила стаканчик, пригубила и поморщилась. Нет, сам напиток был замечательным, особенно по меркам такого заведения как «Разудалое копытце», и вина действительно хотелось, но Гертон заказал его в явном намерении расслабить беглянку. Это настораживало.
Метаморф и теперь всё понял, однако сделал вид, будто ничего особенного не происходит, словно никакого умысла нет. Тоже выпил, потом окинул пространство внимательным взглядом, наклонился вперёд и заговорил снова.
