Путник даже не вздрогнул, когда из лесной чащи на лужайке, где его окружали цветущие травы, показался всадник верхом на белогривом аргамаке. Конь был хорош, спору нет, но еще прекраснее выглядел его хозяин – широкоплечий башкир с молодцеватой выправкой и гордой посадкой головы. Был он молод и, как видно, силен, крепок физически: узкая талия, могучие руки, грудь колесом. Одет в национальный башкирский костюм, на голове – лисья шапка.
Что-то неуловимо знакомое показалось в облике незнакомца узнику. Он пригляделся внимательнее, напрягая память, и тут догадка молнией блеснула в голове. Бог ты мой, так ведь это же…
Осторожно ступая по росной траве, он приблизился к наезднику и легонько поклонился. Тот молча кивнул в ответ.
– Дай Бог тебе здоровья и удачи, странник! – произнес беглец, слегка помялся и добавил. – Прости, но мне кажется, я узнал тебя.
Легкая улыбка скользнула по плотно сжатым губам всадника.
– Ты… Салават Юлаев?!..
Суровое лицо конника окончательно расплылось в улыбке.
– Сообразительный же ты человек, Галимджан! Даром, что не башкир…
– Мы ведь разные крылья одной птицы, Салават-агай. И татары, и башкиры – братья-тюрки, разве нет?
– Все так, Галимджан. Ты совсем не удивлен, встретив меня? Ведь прошло без малого два века.
– Уважаемый батыр, я знаю, что попал куда нужно, а где именно нахожусь – на земле или на небесах, а то и под землей – не столь уж и важно.
– Вот тут ты не прав, – покачал головой богатырь, – очень важно – где и с кем ты находишься в каждый момент своей жизни. Но спешу просветить тебя – мы не в земном мире и уж, конечно, не приведи Господь, не в Нижнем, где кипит смола и раздаются вопли грешников.
– Значит?..
– Это значит, что ты в мире горнем, человече, а точнее – мы находимся в одном из слоев Просветленных сфер. Знай же, что каждой стране любой исторической области соответствуют свои запредельные миры, уходящие либо ввысь, к Богу, либо… вниз, к Повелителю тьмы.
– К дьяволу, Иблису?! – глаза узника расширились. – Выходит, это правда – все, что написано в Коране и Библии?..
– Да, все так, – мягко ответил собеседник, – и в то же время все намного сложнее. О многом ты даже и не подозреваешь, друг мой…
– Так зачем я здесь? Кто меня сюда допустил?
– Я тебя призвал – рассказать кое о чем и кое-что показать. Ты должен знать. Когда возвратишься к себе, долго не задержишься – враги тебя приговорят и лишат жизни. Но ты вернешься снова на Землю, в наш благословенный край, чтобы выполнить миссию.
– Какую же? Я не понимаю тебя.
– Всему свое время, джигит, – уклончиво отвечал прославленный герой, – вижу, ты не страшишься телесной смерти, и это похвально. Ибо страшна смерть духовная. Пойдем же со мной.
С этими словами Салават спешился и, взяв коня под уздцы, двинулся по вьющейся меж высоких трав тропке. Галимджан поспешил вслед. Еще раньше он заметил – батыра окружает едва заметная дымка.
– У каждого народа имеются свои небесные заступники, Галимджан, – по дороге пояснял Салават, – они – духовные Хранители в Просветленных мирах. Я – один из них, тружусь на благо родной земли, своего народа башкирского. Ты возродишься именно здесь, на своей малой родине.
Они продвигались вперед, к известной только ведущему цели – то по лесной чащобе, то средь буйно разросшихся трав, то взбирались на скалистые шиханы, то спускались в темную прохладу глубоких оврагов. Местность вокруг выглядела нетронутой и дикой – будто не знала еще поступи человеческой.
«Первозданный рай», – мелькнуло у Галимджана, успевающего глазеть по сторонам, любоваться красотами природы, сотворенной Всевышним с любовью и тщанием.
Вскоре начался долгий и трудный подъем на вершину огромной горы, склоны которой густо поросли хвойным лесом вперемешку с березняком и осинником.
«Никак Ямантау?» – решил ведомый.
Когда добрались до верхней точки, перед восхищенным взором Галимджана раскинулись уходящие вдаль просторы – зеленый ковер лесов и равнин, голубые ленты рек, бурые и темно-зеленые шапки горного хребта. Дух захватывало от представшей перспективы. И надо всем – опрокинутая синяя чаша неба.
Салават подвел его к краю пропасти, молча кивнул, указывая на что-то пока неразличимое. Галимджан придвинулся, остро глянул… что за диво дивное – перед ними раскинулся переливающийся тысячами солнечных бликов мост, весь словно сотканный из лучей, уводящий взор куда-то вдаль, за горизонт.
– Нам туда, – негромко молвил батыр и первым ступил на светящееся покрытие.
Вскоре шагавших по чудо-мосту путников окутал плотный туман. Когда он рассеялся, Галимджан увидел, что они очутились в какой-то другой стране. Кругом лишь голые скалы, изрезанные глубокими ущельями, и где-то вдалеке виднеется темно-свинцовая полоса неведомого моря. Небо сплошь затянуто тяжелыми тучами – что за мрачный пейзаж?!
Галимджан нахмурился. Тягостное впечатление от окружающей местности усиливалось доносящимся время от времени откуда-то издалека грохотом, похожим на разрывы артиллерийских снарядов. Это напомнило ему о войне.
– Ты должен увидеть это, егет, – твердо произнес спутник, но в его темно-карих глазах промелькнуло сочувствие.
Батыр подвел товарища к краю пропасти. Пожалуй, столь глубоких и страшных ущелий видеть узнику еще не доводилось. Приглядевшись, он заметил, что по далекому отсюда дну теснины стремятся в адской спешке три потока – один красного цвета, другой коричневого, а третий окрашен в черный оттенок.
– Это то, что губит людей – рабов Божьих, – раздался суровый голос небесного защитника, – красные воды – зелье хмельное, бурые – табак-убийца, ну, а черные – отрава пострашнее первых. Ты слышал, егет, об опии и гашише?
Галимджан кивнул. Да, в смутные и тяжелые годы революции и борьбы с ее врагами, а еще раньше – мировой войны, наркотический дурман находил себе немало жертв. Слаб человек, падок на всякого рода дьявольские соблазны – даже те, что разрушают плоть и душу. Гашишины, опиумокурильщики, морфинисты, кокаинисты… Рабы адового зелья.
– Всей этой пакостью заправляет мерзкое существо! – голос воина зазвенел.
Галимджан обернулся. В изумлении застыл на месте – вокруг фигуры Салавата разлилось сияние. Сглотнув, он выдавил:
– Это проделки Сатаны?
– Нет, – покачал головой батыр, – речь идет о его слуге, коварном демоне. Имя его – Кощей, именно он является владыкой многих земных сокровищ и одновременно повелителем дурмана, коим потчует несчастных. Сказывают, что когда-то давным-давно он был одним из Великих, тех, кто населял Землю-матушку до людей. Сгубила его страсть к запретным плодам, пристрастился он к хаоме, а потом…
