— Где это было снято?
— В колледже.
— Сколько тебе было лет? — спросил он, страшась услышать ответ.
— Только что исполнилось девятнадцать, — устало сказала она.
— Ты сохранила ребенка? — Джон взглядом впился в нее и положил фото между ними, но подальше от себя.
— Да.
— Тогда где же он? — Ее нежелание говорить раздражало его. Ему приходилось буквально вытягивать из нее слова.
— Я отдала малыша на усыновление.
— Усыновление?
— А чего ты ждал? Я была не замужем. И не хотела делать аборт. Тогда это казалось мне правильным. Что еще я могла сделать? — Кейси чуть ли не кричала.
— Ты могла самостоятельно воспитать ребенка, — сказал Джон.
— И как я смогла бы это сделать? Я ведь собиралась в колледж, помнишь? Ты сам сказал мне, что я должна получить диплом. И еще ты сказал, что мы слишком молоды, чтобы жениться. Это ты помнишь? Я была тогда слишком молода, чтобы самостоятельно вырастить дитя. Кроме того, мне хотелось, чтобы мой ребенок рос в нормальной семье. Я знаю, каково это — иметь одного родителя: моя мама умерла, когда мне было тринадцать.
— Ты думала о себе, когда отдавала ребенка. Ты эгоистка, ты думаешь прежде всего о себе, о своем благополучии. — Джон задыхался от гнева.
— Я — эгоистка?! Если кто из нас эгоист, так это ты! Ты удрал в Калифорнию, чтобы сделать свою грандиозную карьеру, — выпалила она.
Осознание реального положения вещей медленно формировалось в разгоряченном мозгу Джона. Он отец этого ребенка. Так или иначе, он принял это как факт в ту же секунду, как увидел фотографию. Обида, с которой Кейси восприняла его отъезд, теперь обрела для него смысл. И ее гнев, с которым она встретила его возвращение, теперь стал ему понятен. Тогда, много лет назад, она решила, что он не любит ее, и поэтому умолчала о беременности.
— Это ведь был и мой ребенок, — сказал он, и его голос прозвучал слишком громко в наступившей тишине.
Она молча смотрела вдаль. Джон взял ее за подбородок и повернул к себе, вынуждая смотреть на него. Ее широко раскрытые глаза были полны страха. Но не только. Чувствовалось, что было что-то еще. Невысказанная горечь, униженное достоинство, разрушенная любовь.
— Разве это не так?
— Да. — Усилием воли она выровняла дыхание и посмотрела ему прямо в лицо.
— Кто у тебя родился — мальчик или девочка? Кейси попыталась отвести глаза, но он не позволил ей.
— Девочка.
— Проклятие. — На этот раз слово прозвучало, как мольба. Джон убрал руку от лица Кейси и откинулся на сиденье.
— Не беспокойся, с ней все хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю.
— Тебе известно, кто удочерил ее? Где она? — требовательно спросил он.
Кейси молчала, и его сердце ожесточилось. Ей нет дела до его чувств, из-за нее он потерял свою дочь, и это, казалось, ничуть не заботит ее.
— Ты все знаешь, но не скажешь мне? — Он отлично понимал это.
— Нет, не скажу.
— Почему?
— Потому что тебе это знать не обязательно.
— Почему ты думаешь, что мне не нужно знать, где моя дочь? — Он обуздал себя, и его голос только немного дрожал.
— Потому что она здорова и счастлива. Как и ее семья. Не нужно тревожить ее.
— Почему я не могу сам убедиться, что у нее все в порядке?
— Ты можешь не сдержаться и сказать ей, кто ты, — ответила Кейси.
— Ты все еще настолько не доверяешь мне, что отказываешь мне в праве увидеть дочь? Кейси, ты совсем не считаешься с моими чувствами.
— Да при чем тут твои чувства? — запальчиво крикнула она. — Единственное, что имеет значение, — это благополучие ребенка. Как ты думаешь, что стало бы с ней, если бы к ней подошел незнакомый мужчина и объявил, что он ее отец? А как же тот человек, что вырастил ее и которого она знает как отца всю жизнь?
— Ты не дала мне шанса стать отцом.
— Да, потому что ты уехал в Калифорнию.
— Я бы остался, если бы ты сказала правду.
— Ты все равно не женился бы на мне. Мы были слишком молоды. — Кейси с горечью повторила его давнишнюю фразу.
— Но ты солгала мне.
— Нет, я только не сказала тебе правду. Это ты был тем, кто лгал мне, — спокойно сказала Кейси.
Она была права. Он тоже не сказал ей тогда всей правды. В то время он боялся, что Кейси старается удержать его для чего-то глупого, незначительного, а у него были такие грандиозные планы. Но это не то же самое. Кейси забрала у него очень дорогое его сердцу — его дочь. Ребенка ничем не заменишь. У него никогда не было отца. Мысль, что его ребенок никогда не узнает, кто его отец, терзала его. Он попытался избрать другую тактику:
— Разве ты не должна была сообщить властям имя отца ребенка?
— Я сказала им, что не знаю.
Ответ обезоружил его своей простотой.
— Ты что же, предпочла выглядеть в глазах посторонних людей неразборчивой девицей, которая спит с кем попало и не знает, кто отец ее ребенка?
— Нет, мне не пришлось ничего объяснять. Имя отца не потребовалось.
Джон никак не мог успокоиться.
— Тебе не кажется странным, что власти не настояли на анализе крови всех этих “кандидатов” в отцы?
— Нет, если от государства не ждут финансового участия в воспитании ребенка. Я отдала ее на частное удочерение. Все ее документы опечатаны.
— Поехали домой, — сказал он и захлопнул дверцу.
Настроение Джона было таким же мерзким, как испорченное дождем воскресенье. Приближаясь к домику Попа, он размышлял о том, как чувствует себя Кейси. Вчера вечером они добрались домой в полной тишине, помогли Дейву загнать лошадей и разошлись.
— Я пришел повидаться с тобой, — сказал Джон, когда Кейси открыла дверь.
Она настороженно взглянула на него и посторонилась, позволяя войти. Ее волосы свободно лежали на плечах, и темно-рыжие волны влажно поблескивали, подчеркивая бледность лица. Ее глаза, окруженные темными кругами, казались больше, чем обычно. Вдруг ему нестерпимо захотелось взять ее лицо в ладони и покрыть покаянными поцелуями. Но искушение быстро исчезло. Он вошел в темную, раздражающе тихую гостиную.
Кейси прошла мимо него.
— Нам не о чем говорить.
— Мне понятно, почему у тебя нет желания разговаривать со мной, — саркастически заметил Джон. — Ведь ты виновата.
— Я не совершила ничего такого, что заставляло бы меня чувствовать себя виноватой.
— Это ты так считаешь.
— У меня не было выбора, я не могла в то время одна вырастить ребенка и сделала лучшее, что было возможно в тех обстоятельствах.
— Ты еще оправдываешься? — Злоба, прозвучавшая в голосе Джона, показалась чрезмерной ему самому. Пожалуй, хватит. Он отвернулся от Кейси и уставился на видневшуюся вдалеке конюшню.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
