— Вы не можете этого знать, пока сами не попробуете, — возразил лорд Меридан. — Кроме того, у вас нет выбора. Я уверен, что уже в скором времени вы прекрасно освоитесь.
— Надеюсь, — уныло сказала Люсинда.
Она увидела, что лорд Меридан посмотрел на часы.
— Уже половина одиннадцатого, — сказал он. — Сколько времени вам потребуется, чтобы подготовиться ко сну?
Она обернулась и посмотрела ему в лицо.
— Так вот почему вы остались дома и не присоединились к своим друзьям! — сказала она. — Я по глупости и не поняла. Но теперь мне все ясно, и я хочу сказать вам кое-что. Вы женились на мне затем, чтобы иметь доступ в Олмак, но я не собираюсь стать вашей женой… вашей настоящей женой, пока мы лучше не узнаем друг друга.
Лорд Меридан поднялся со своего места. Он нахмурился, и от его грозного вида сердце замерло у Люсинды в груди.
— Должен ли я понять из этой слегка бессвязной речи, что я вызываю у вас отвращение? — спросил он.
— Нет, конечно же, нет, — ответила Люсинда. — Но вы для меня совершенно чужой человек, до сегодняшнего дня я вас даже ни разу не видела и вышла за вас замуж только потому, что не могла допустить, чтобы папа продал дом, имение и все, чем мы владеем. Я думаю, что мы оба получили определенную выгоду, вступив в брак. Но все это вовсе не означает, будто я лягу в постель с человеком, с которым едва знакома!
Лорд Меридан принялся ходить по комнате из угла в угол.
— Мне странно слышать от вас подобные речи, — сказал он наконец. — Я думал, что вы молодая, невинная девушка, ничего не смыслящая в этих вещах.
— Разумеется, я знаю, что, когда люди женятся, они спят вместе, — ответила Люсинда, — мама и папа всегда спят в одной постели. И я знаю, у женатых людей появляются дети, я не так глупа, чтобы не понимать этого. Но я знаю также и кое-что другое.
— Что же именно? — спросил лорд Меридан почти с любопытством.
— А то, что обычно люди женятся, когда они любят друг друга, — вздернув подбородок и глядя на него ясными глазами, сказала Люсинда. — Может быть, это не принято в вашем кругу, среди приближенных принца Уэльского. Но у простых людей, таких, как Эстер или Нат, жених обычно любит свою невесту, а невеста любит своего жениха, и они хотят прикасаться друг к другу… целовать друг друга… спать вместе и иметь детей. И я считаю предосудительным делать это, если люди не любят друг друга по-настоящему.
— Глупые девичьи мечты! — презрительно фыркнул лорд Меридан.
— А разве любовь существует только для тех, кто не принадлежит к высшему обществу? — спросила Люсинда. — Разве вы сами никогда не были влюблены?
Их глаза встретились, и даже сквозь загар, покрывавший его лицо, Люсинда заметила, что он слегка покраснел.
— Я много раз считал себя влюбленным, — честно признался он.
— Тогда вы имеете некоторое представление о том, что это такое, — сказала Люсинда. — И вы хорошо знаете, что вы отнюдь не влюблены в меня, хотя я и ваша жена. — Она помолчала, а затем добавила:
— Я постараюсь вести себя так, как вы хотите, я сделаю все, чтобы с достоинством носить ваше имя…
Но я не собираюсь при этом вынашивать также ваших детей только потому, что так принято. И без любви я не лягу в постель ни с вами, ни с кем-либо другим!
На последних словах у нее дрогнул голос, и, не глядя на него, она резко повернулась и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Она вбежала в свою спальню и с облегчением увидела, что, хотя свечи были зажжены, никто из горничных не дожидался ее. Она закрыла за собой дверь» заперла ее на замок и, слегка дрожа, прислонилась к стене. Она чуть было не расплакалась. Но умение держать себя в руках, которому она научилась с раннего детства, помогло ей. Она медленно подошла к туалетному столику, села и пристально взглянула на себя в зеркало. Сердце выскакивало у нее из груди, во рту пересохло.
— Правильно ли я поступила? — спросила она вслух.
Она понимала, что послушалась веления сердца, а не голоса рассудка.
Этот вопрос мучил ее в течение всей долгой бессонной ночи. Наступившее утро также не принесло с собой ответа.
Когда первые лучи солнца стали пробиваться сквозь тяжелые портьеры, Люсинда встала, отдернула их и распахнула окно, выходившее на площадь.
Внизу у парадного подъезда Люсинда заметила какое-то движение, а со стороны конюшен показался фаэтон, запряженный парой великолепных лошадей.
Она быстро спряталась за портьеру, чтобы никто не увидел ее, и стала ждать, когда появится лорд Меридан. Было еще очень рано, и один из грумов, стоящих около лошадей, беспрерывно зевал.
Из дверей появился лорд Меридан и направился к фаэтону. Как всегда, он был одет безупречно, на его камзоле не было ни единой морщинки, шляпа была слегка сдвинута набок, начищенные сапоги сверкали, как зеркало. Он взобрался на сиденье, взял в руки поводья, грум вскочил на запятки, и фаэтон тронулся.
Люсинда посмотрела мужу вслед. Ей был отчетливо виден его суровый профиль и непреклонно сжатые губы. Она попыталась представить себе, что бы она чувствовала, если бы он согласился взять ее с собой и она сидела бы сейчас рядом с ним в фаэтоне. В то же время она понимала, что хотела поехать с ним вовсе не ради его общества, а из-за того, что чувствовала себя очень одиноко, и ей было страшно остаться в Лондоне, где она никого не знала и некому было даже помочь ей освоиться на новом месте.
И вдруг ей пришла в голову мысль, что она свободна — она может делать все, что захочет! Рядом не было ни ее матери, вечно читавшей ей нотации; ни Эстер, приходившей в ужас от ее самых невинных проказ; ни мужа, без конца твердящего, что она должна вести себя достойно в ее новом положении. Она была совершенно свободна и могла поступать так, как ей заблагорассудится! К тому же впервые в жизни у нее были собственные деньги!
Она отошла от окна и вернулась в постель. Долгое время она лежала, уставившись в потолок, строя и обдумывая разнообразные планы. Наконец она решительно поднялась и позвонила. Когда появилась горничная, Люсинда приказала принести завтрак ей в спальню, а сама тем временем быстро умылась и оделась, чтобы сразу же после еды отправиться по своим делам.
— Нельзя ли заложить экипаж? — спросила она у экономки.
— Ну конечно же, миледи. Я сейчас же распоряжусь. Ваша светлость уезжает надолго?
— О нет, только по магазинам, — ответила Люсинда.
— Могу ли я быть вам полезной? — вежливо поинтересовалась миссис Ватсон. — Может быть, вы пожелаете, чтобы вас сопровождала горничная?
— Нет, благодарю, я хотела бы поехать одна, — сказала Люсинда.
Когда было объявлено, что карета подана, Люсинда спустилась вниз, с трудом сдерживая свое нетерпение. Когда она думала о том, что ее ждет впереди, ее так и подмывало прыгать и скакать от восторга и возбуждения.
