А тут еще интерес его матери к сестрам Торн… Это было зловещим знаком. Мать жаждала женить сына и уже давно прекратила скрывать от него свои усилия.
Вейн не мог ее в этом винить. В конце концов, единственный оставшийся в живых сын слыл отчаянным ловеласом. Но все ее усилия оставались такими же бесплодными, как и лона его любовниц.
А вот и она!
Вейн улыбнулся, наконец-то заметив даму, в поисках которой уже битый час бродил по музею.
К несчастью для Изабеллы, он унаследовал кое-какие из недостатков матери. К примеру, прямолинейность и отсутствие выдержки. Их-то он и продемонстрировал, поспешно направляясь к сестрам Торн. Он сразу понял, когда она узнала о его неизбежном приближении: Делия что-то прошептала ей на ухо, и плечи Изабеллы тут же напряглись. Девушка была одета в короткий жакет бледно-розового цвета из гродетура[5] и шерсти и белую, расшитую кружевами юбку. Она обернулась, только когда он остановился у нее за спиной.
— Добрый день, мисс Торн… мисс Делия, — сердечно поздоровался граф, касаясь шляпы и кланяясь сестрам. Они присели в реверансе. — Какая приятная неожиданность! Никак не ожидал встретить здесь вас обеих. Судя по последнему часу, без вас меня ждал невероятно унылый день.
Изящные полукружия бровей Изабеллы приподнялись в деланном изумлении.
— Интеллектуальные занятия вас утомляют, лорд Вейнрайт?
— Напротив, мисс Торн, — произнес он, удивив ее еще больше. — Мне нравится все новое. Но в чем смысл познания, если его не с кем разделить?
Делия, в розовом платье из набивной ткани и соломенной шляпке с вуалью, похожая на весну, нервно хихикнула и покосилась на сестру.
— В таком случае, милорд, у вас много общего с моей сестрой. Изабелла уверена, что без постоянного стимулирования историей и искусством наши мозги атрофируются.
— Мы всего лишь второй раз пришли в музей, Делия. Нельзя жить только ради прогулок в парке и походов по магазинам, — назидательным тоном произнесла Изабелла. — Папа ожидал бы от своих дочерей большего.
При упоминании об отце щеки Делии окрасились в нежно-розовый цвет. Вейну было очень любопытно, что это означает, но он попридержал язык. Ему очень нравилось поддразнивать Изабеллу; с другой стороны, он не хотел, чтобы его встреча с сестрами завершилась слишком быстро.
Вейн кивнул в сторону простиравшейся перед ними галереи.
— Я полагаю, вы как раз намеревались осмотреть греческие древности.
— Да, — кивнула Делия.
— Нет, — покачала головой Изабелла и тут же смущенно улыбнулась. — Простите, милорд. Да, мы собирались осмотреть эту галерею, но наша подруга почувствовала себя плохо.
Заинтригованный отсутствующей спутницей, Вейн завертел головой.
— Подруга?
На лице Изабеллы отразилось беспокойство.
— Да, леди Хауленд.
— Леди Хауленд, — повторил он и оглянулся, ожидая, что сейчас перед ним возникнет либо его мать, либо, не дай бог, леди Кемп. — Она одна?
Девушки растерялись.
— Конечно нет! Я вам все объясню. От ходьбы леди Хауленд совсем запыхалась, — произнесла Изабелла. — Мы отвели ее в одну из комнат отдыха, но там было мало мест, и поэтому сами решили обойти галерею, пока ее светлость не сможет снова к нам присоединиться.
— В таком случае вы не оставляете мне выбора, — заявил Вейн, наслаждаясь настороженным выражением лица Изабеллы. — Я буду сопровождать вас, пока не вернется ваша компаньонка.
— Никакая леди Хауленд не компаньонка! — запротестовала Делия, возмущенная предполагаемым ограничением ее свободы. — Изабелле уже двадцать шесть лет, и мне ее вполне достаточно. Я много раз объясняла это ее светлости, но она как будто оглохла.
Невольная жесткость Делии заставила Изабеллу поморщиться, и в душе Вейна шевельнулось сочувствие к девушке, вынужденной быть для своей сестры не только старшей сестрой, но и матерью. Обернувшись к Вейну, она сказала:
— Я выразила желание взглянуть на коллекцию, собранную мистером Таунли, и ее светлость предложила поделиться своим мнением об этих артефактах. К сожалению, ее здоровье не позволило ей это сделать. Возможно, нам следует вернуться в музей в другой день.
— Чушь! — воскликнул Вейн, испугав обеих женщин. — Леди Хауленд отдыхает. — Он не добавил, что, узнай о том, что сестры Торн оказались в его обществе, она прижала бы бедных пташек к своей объемистой груди и убежала бы с ними из музея. — А у вас имеется прекрасный спутник, готовый обсудить с вами скульптуры, древние монеты и оружие… Все, что пожелаете осмотреть вы и ваша сестра.
Делия придвинулась к нему, давая понять, что она на его стороне.
— Соглашайся, Изабелла!
Старшая сестра поняла, что ей не оставили выбора, но была слишком хорошо воспитана, чтобы прямо сообщить об этом графу. Вместо этого она покосилась на Делию:
— Не юли, Делия. Леди это не к лицу.
— Как и надутые губки, — парировал Вейн, ухмыльнувшись при виде того, как поспешно Изабелла прикусила нижнюю губу. — Хотя, возможно, мисс Торн, вы являетесь приятным исключением из правила.
Этот несносный джентльмен набрался дерзости, чтобы ей подмигнуть. Подмигнуть! Как и предвидел лорд Вейнрайт, Изабелла была вынуждена согласиться. Она не видела никакого смысла в споре с Делией и графом. Два сапога — пара, вот кто они такие! Леди Нетерли знала, на ком остановить свой выбор.
Эта мысль заставила Изабеллу нахмуриться.
— Вам не по вкусу эта ваза? — прошептал ей на ухо граф.
Она не видела, что он стоит так близко, и вздрогнула от неожиданности.
— Я… э-э… — Она покраснела при мысли о том, что может показаться графу недостаточно утонченной. Даже себе самой она не хотела признаваться в том, что не обращает ни малейшего внимания на произведения искусства, которые выразила желание осмотреть. Она осторожно откашлялась и попыталась заговорить снова: — Я беспокоилась о леди Хауленд.
Это было ложью, но прозвучало вполне правдоподобно. Неожиданная встреча с лордом Вейнрайтом показалась девушке даром небес, которым она хотела разумно распорядиться. Хотя она не сомневалась в том, что леди Хауленд не одобрит того, что их сопровождает на публике один из печально известных Порочных Лордов, зато это давало графу шанс провести какое-то время в обществе Делии.
— А, я понимаю, — стараясь не рассмеяться, ответил Вейн. По неизвестным Изабелле причинам она постоянно снабжала его все новыми поводами для веселья. — Возможно, на мысли о ее светлости вас наводит этот барельеф?
— Ну да… — неуверенно протянула Изабелла.
Всмотревшись в вазу, девушка ахнула: сама того не замечая, она разглядывала обнаженного Бахуса, весело пирующего со своими, в равной степени раздетыми, друзьями.
