самых щиколоток. Они просто ныли, не желая выполнять указания Дмитрия с помощью мозга, который поддался атаки великого и неподражаемого, который разрушил его оборону и заставил подчиняться разуму, который говорил, что надо просто идти.
И Дмитрий шёл, но каждый его новый шаг давался ему с непосильным трудом, а стопы — просто немели и превышались в лёд. Обморожение фалангов пальцев на ногах ему было гарантированно, причём самое страшное, когда отмирает ткань, а весте с ней нога или рука, которую придётся ампутировать. Если бы всё это происходило в реальном мире, то скорей всего так и было бы. Температура неуклонно падала в низ, сковывая Дмитрия и превращая его в ледяную статую. Время, казалось, замёрзло тоже, словно кто-то игрался с кнопками от управления погодой, делая всё возможное, чтобы Дмитрий не дошёл до этого домика. Возможно, сама игра против того, чтобы Дмитрий оказался в этом доме, что она готова заморозить его до такой степени, что можно будет отломить любую часть его тела, не придавая особых усилий. Возможно, этот домик стоял здесь не просто так, что любой, кто не был похоронен под стволами сосен, мог перевести дух и согреться здесь, а для каких-то иных целей.
Но Дмитрий не думал об этом. Его желание просто на просто согреться, пересиливало инстинкт самосохранения, хотя было не исключено, что и инстинкт самосохранения поддался искушению ярко горящих жёлтых окон, напоминающие жёлтое солнце на небе, которое источает тепло, которое Дмитрию сейчас было просто необходимо.
Шаг за шагом Дмитрий приближался к дому, но ему постепенно начало казаться, что этот дом от него отдаляется на несколько метров назад, когда он делает каждый десятый шаг к нему. Дмитрий шёл, медленно отделяя стопы от снега, когда те прихватывались к нему, тем самым не позволяя ему сделать ещё один шаг вперёд. Снег и мороз придерживали его на пути к своему спасению, как думал Дмитрий. Он был под искушением тёплого света, который был для него сейчас главным мативатором не упасть лицом в снег и не сдаться, тем самым позволив себе проиграть в этой игре, и забрать его Смерти. Этот свет, а точней сам дом избавит его от холода и боли во всём теле, которая начала его убивать.
«Ну же, осталось метров тридцать, и ты спасён, — говорил он про себя. — Ты не можешь сдаться, когда для спасения осталось пройти такое несчастное расстояние как это».
Последние силы, которые Дмитрий каким-то чудом нашёл в себе — иссякли и он упал на снег, не дойдя до первых ступеней всего лишь два с половиной метра. Но в место того, чтобы сдаться и уткнуться лицом в снег, дожидаясь, когда над ним склониться Смерть, которая идёт по его пятам, Дмитрий начал полсти, не желая сдаваться, тем самым делая Смерти медвежью услугу. Дмитрий был бойцом и это он демонстрировал на протяжении всей своей жизни, начиная с малых лет.
Он не мог кричать. Не мог подать сигнал. Не мог сдаться. Дмитрий полз к своему спасению, преодолевая, пожалуй, самые сложные метры в своей жизни. Вот он уже на первой ступеньке, которая была деревянной и скользкой. В фильмах, Дмитрий много раз видел, как персонаж не мог преодолеть ступеньки, которые преграждали ему дорогу к спасению от какой либо беды, преследующей их. Но Дмитрий стиснул зубы, не собираясь следовать канонам фильмов ужасов, и полностью потеряв силы, он одним рывком преодолел их, падая в обморок, при этом, он направил своё полностью обессиленное тело на дверь, чтобы издать хоть какой-то удар в неё, да и вообще издать какой-либо звук, а после чего скатился со ступенек вниз и упал от первой ступеньки в метре.
За дверью, которая была выполнена из твердого крепкого дерева и отбитая железом, послышались шаги — осторожные и медленные. Потом дверь открылась, и чьи-то руки заволокли Дмитрия в дом, закрывая на засов дверь с той стороны.
Приходить в себя, было тяжело, особенно когда всё твое тело ноет и зудит, а голова раскалывается на две части и одновременно с этим — закипает от жара. Когда по всему телу тыкают миллионным числом маленьких иголочек, которые по отдельности не представляют угрозы, но вот в месте, они превращаются в сотни ножей, которые режут на живую — глубоко и больно. Пальцы рук и ног онемели, отогреваясь под тёплым пледом. Они уже перестали причинять Дмитрию боль, а передали эту эстафетную палочку другим частям его тела. Голова не просто болела и измывалась от жара; она ещё стала такой тяжёлой, что казалось, продавит подушку и кровать до пола. А веки были в два раза тяжелей. Дмитрий не мог их поднять и увидеть где он находится, словно они просто склеились. Он не мог видеть, где находится, но ощущал по свету, который просвечивал тонкую кожу на веках, что он находится в доме, а телом, что он лежит в мягкой тёплой постели под пледом, который легонько и приятно покалывал Дмитрия передовая ему своё тепло. Носом, а точней рецепторами, расположенных в носу, Дмитрий ощущал сладковатый запах горячего чая и свежий выпечки. Также, он ощущал долгожданное тепло, которого Дмитрий так жаждал. Он не знал, сколько времени он здесь находился. Один, два, три часа или уже целый день. Он задался вопросом, а сколько вообще времени отведено на эту игру? В правилах на форуме данной игры, данного момента не было, от слова вообще.
Наслаждаясь ласками, Дмитрий невольно улыбался, растворяясь в уюте, словно он сейчас дома. Но он не дома. Осознав это, улыбка слетела с его лица, и он попытался открыть глаза. С трудом, словно его веки весили целую тонну, он это сделал.
Его взору представился потолок желтоватого оттенка и свисающая люстра, которая и предавало потолку такой необычный оттенок из-за своих ламп накаливания; их было три. «Наверное, потолок был белым», — подумал про себя Дмитрий. Он приподнялся на локти. Большое помещение, стены которого были покрыты обоями приятного бежевого однотонного цвета с еле видимыми на них узорами. Большой шкаф стоял по левую сторону от кровати, упёртой в стену, напротив дверного проёма без двери. С правой стороны было окно, через которое Дмитрий увидел, что на улице завывает настоящая вьюга. Эта вьюга, как казалось Дмитрию через окно, была немного сильней, чем та, которая накрыла Дмитрия, когда он подходил к тёмному лесу. Дмитрий сглотнул, представляя, что он мог сейчас оказаться там. Пол, (Дмитрий немного наклонился к краю кровати и опустил глаза в
