низ), был деревянным, словно паркет, на котором были устелены какие-то коврики.
Конечно, в этой комнате было ещё много чего, но Дмитрий услышал какой-то стук, словно чашки наполненные водой поставили на поднос. Потом. Дмитрий услышал шаги, которые доносились до его ушей с левой стороны; они приближались к нему. Дмитрий опустился на кровать, но как показалось ему, он просто рухнул на неё из-за тяжести головы; всё же силы были ещё в небытие. Он лёг, потому что не хотел, чтобы хозяйка или хозяин этого дома знал,/знала, что он уже пришёл в себя и оценил обстановку в этой комнате. Дмитрий стал дожидаться, когда в дверном проёме появится кто — ни будь из хозяевов этого дома, который спас или спасла ему жизнь, или просто продлил ещё на короткий срок.
Спустя минуту, в дверном проёме показалась женщина пожилого возраста; скорей — эта была бабушка, нежели женщина. В её руках был серебряный поднос. На котором стояли две кружки, наполненные какой-то жидкостью и с блюдцем, на котором что-то лежало. Дмитрий не мог разглядеть что именно, но предположил, что в чашках был налит какой-то горячий напиток — «Наверное — это чай, а в блюдце лежало угощение к нему, — подумал Дмитрий. Он решил так, потому что он отчётливо видел, как от чашек и от блюдца поднимался пар и исходил приятный аромат печенья.
— Уже очнулись? — проговорила она мягким приятным голосом.
Эта бабушка обошла кровать, на которой лежал Дмитрий и провожал её взглядом, наблюдая за каждым её движением, со стороны шкафа и поставила поднос на небольшой чайный столик, который Дмитрий по какой-то причине не замелил сразу, как бегло пробежался взглядом по комнате, оценивая обстановку. Это был чай, как и предполагал Дмитрий, а в тарелке — свежеиспечённое, горячие, мягкое рождественское печень в форме изогнутого леденца, носка для подарков, Санты — Клауса, снеговика, ёлочки и звезды. От печенья исходил аромат имбиря, который нравился Дмитрию с самого детства, особенно в чае, когда он приходил зимой домой, и мать заставляла его пить чай с ним, а также и с долькой лимона, чтобы согреться и не заболеть. От всего этого прекрасного подноса, как было сказано раньше, поднимался дымок и аромат, который пленил Дмитрия собой, заставляя скапливаться у него во рту слюнки. Дымом свидетельствовал о том, что эта старушка испекла печенье и заварила чай совсем не дано, прямо перед тем моментом, когда Дмитрий очнулся. Совпадение?
Дмитрий кивнул ей в ответ, стараясь не показать, что у него страшно болит голова, хотя у него это совсем не получилось, так как следующий вопрос старушки, которая была, как показалось Дмитрию, весьма доброй и дружелюбной, был как раз на эту тему.
— У вас, наверное, болит голова? — садясь на деревянный стул, который взялся, словно из воздуха, сказала она.
— Совсем немного, — прохрипел Дмитрий, понимая, что его горло просто раскалывается на части.
— Да не говорите мне, что пройдя по такой метели и холоду с сумасшедшем ветром в такой лёгкой одежде, у вас будет болеть голова совсем немного. Нет. Эта не правда. Я же вижу, как обстоят дела на самом деле, — протараторила она с усмешкой и совсем без раздражения в голосе, а скорей с приятным добродушием. — Впрочем, я прекрасно вижу и то, что помимо головы у вас ещё чуть-чуть болит и горло, — с иронией продолжила она, не меняя интонацию в голосе.
Дмитрий кивнул ей, делая невинные глаза и растягивая на лице скромную улыбку, которая появляется тогда, когда твой обман, который несёт за собой ни каких плохих последствий, раскрывается. Дмитрий даже и не понял, как его мимика лица изобразило это.
— Но это ничего. Вот выпейте моего горячего целебного и что самое главное вкусного чаю с печеньем и вам с разу станет полегче, — взяв в руки горячую кружку и протягивая её к Дмитрию, при этом улыбаясь добродушной, заботливой улыбкой, которая не вызывала ни каких подозрений, а только расслабляла, проговорила она гипнотизирующим голосом.
Дмитрий приподнялся на локтях и облокотился спиной об спинку кровати, протянул дрожащие от озноба руки, принимая угощение. Дмитрий не хотел ей отказывать, да и у него не получилось бы это сделать, потому что отказывать человеку, который заволок тебя в свой дом, раздел, уложил, наверное, в свою собственную кровать, укрыл тёплым пледом и приготовил вкусное угощение, тем более ещё и пожилой бабушки, было как-то неправильно, не по-человечески что ли. К тому же, Дмитрий очень сильно хотел пить и есть, так что, он не стал отказываться, а взял чашку в руке и поднёс ко рту. В это время ему в нос ударил аромат свежий сладкой клубники, палочки корицы, имбиря, а также лёгкие, еле уловимые нотки ванили.
Дмитрий сделал один глоток, предварительно подув, после чего у него закатились глаза, а он сам стал наслаждаться настолько вкусным чаем, что он не мог его не с чем сравнить. Чай действительно был самым вкусным из всех, которые Дмитрий пробовал в свой жизни. Дмитрий тут же сделал ещё один глоток этого божественного напитка, который горячий волной пронёсся по всему его телу, накрывая его божественным наслаждением, сравнимое только с тем, когда его тело почувствовало тепло. Старушка тем временем тоже взяла вторую чашку чая и, немного подув на него, сделала маленький, осторожный глоток, чтобы не обжечь нёба, язык и дёсна. Потом она поставила свою чашку на маленький чайный столик и посмотрела в окно.
— Ну и погодка. Давно уже такой вьюге не было и мороза, проговорила она. — Повезло вам, что вы наткнулись на мой домик, когда вышли из леса, а то замёрзли бы насмерть.
— Да-а-а-а-а, — протянул Дмитрий, делая ещё один глоток чая, наслаждаясь этим напитком богов, выражая своё неподдельное удовольствие от приятного клубнично-имбирно-корицива — ванильного вкуса.
— Я же говорила, что чай очень вкусный, — сказала бабушка таким заботливым ласковым и искреннем голосом, который может быть только у любившей мамы, которая сидит возле своего больного простудой сына. — Но печенье ещё вкуснее. Попробуйте! — Бабушка взяла одну печенюшку, в виде шестиконечной звезды, которая была рыжевато — жёлтого цвета, и протянула её к Дмитрию, который закатил глаза от удовольствия, расползающегося по всему его телу от божественного чая, при этом, непроизвольно закрыв их.
Дмитрий открыл их и посмотрел на протянутую ему печеньку, которая тут же напомнила ему кое — что. Дмитрий смутился, но старался не показывать этого этой прекрасной бабушки, которая заботится о нём, как, наверное, о собственном внуке. Данное смятение, которое появилось
