Вот мать и дочь свернули во дворик перед хижиной, Фейс подняла голову, и ее изможденное лицо озарилось улыбкой: она увидела котел на костре и ощутила запах приготовленной еды.
– О, Хоуп, значит, тебе лучше, раз ты готовишь ужин!
– Я и в хижине навела порядок, мама, – похвасталась девочка.
– Неужели? И откуда такая жажда деятельности? – Фейс ласково погладила дочь по щеке. – Ты еще болеешь?
– Нет, мама, я уже в порядке, – смутившись, успокоила ее Хоуп, глядя, как мать тяжело опускается на скамью возле кострища. – Мне жаль, что сегодня утром… В общем, я, по правде говоря, не была больна, я… Ну, это из-за того…
– Из-за отъезда Котти, – понимающе улыбнулась Фейс. – Но, дорогая, ты же должна понимать, что Котти уже взрослый мужчина. Он теперь собирается стать владельцем таверны. Только представь себе! Нельзя же требовать, чтобы человек с таким положением оставался жить здесь, в хижине.
– Но мы не сможем видеться с ним! – воскликнула Хоуп, глотая слезы.
– Ну, в этом я сомневаюсь. Котти – наш самый преданный друг. Неужели ты думаешь, что он вот так бросит нас?
– Так, значит, ты поэтому сегодня осталась дома? Из-за этого верзилы, старины Котти? А мне пришлось делать за тебя работу! Симон Марш заставил меня работать за двоих!
– Тише, Чарити, – прервала ее Фейс. – Твоя сестра чувствовала себя неважно, и я уверена… – Она не договорила, ее взгляд устремился куда-то вдаль, мимо девочек, а на лице появилась радостная улыбка. – Видите, он нас не бросил!
Хоуп резко обернулась: Котти, размахивая на ходу руками и улыбаясь, подходил к хижине.
– Ты как раз успел к ужину, Котти, – вместо приветствия сказала Фейс, и проблеск былого озорства мелькнул в ее глазах. – Если только ты теперь не слишком большой человек, чтобы разделить с нами трапезу.
– Такого не будет никогда, – весело заверил ее Котти, поцеловал в щеку и сел рядом. – Сегодня у меня было много дел.
– Ну и как, теперь ты настоящий владелец «Короны»?
– О, и это случилось без всяких затруднений. Но сегодня я совершил еще одну сделку, и, пожалуй, более важную. – Он достал из кармана какие-то бумаги и торжественно протянул их Фейс.
– Что это? – Она взяла у него листы и смотрела на них, ничего не понимая.
– Фейс, это ваше освобождение, ваш «билет на свободу». Его нужно будет обновлять каждый год до истечения срока приговора, но не беспокойтесь, с этим проблем не будет. Фейс, вы теперь свободный человек!
Глава 9
В широко распахнутые окна влетал легкий ветерок и разгуливал по просторной комнате. Котти стоял посреди торгового зала и обозревал свои владения.
Две недели ушло на то, чтобы привести помещения в надлежащий вид. Все – он сам, Карл Дитрих и семейство Блэкстоков – работали от рассвета до заката, а часто и по ночам, но зато теперь фасад здания был выложен кирпичом, внутри все, до последнего дюйма, побелено заново, и пол, столы, стулья и прилавок бара сияли под лучами солнечного света. Комнату, служившую Беллеру спальней, тоже отмыли и отчистили, но Котти все еще преследовал тошнотворный запах. Ну да ладно, думал Котти, он потерпит, пока не появится второй этаж, к строительству которого уже приступили.
Он усмехнулся, вспомнив, как приняла Фейс его подарок – «билет на свободу». Она совершенно растерялась и не знала, плакать ей или смеяться.
– Но разве я когда-нибудь смогу отплатить за твое великодушие? – произнесла она, немного придя в себя.
– А этого и не требуется. Знания, которые вы дали мне, – достойная плата.
– Но как же мы будем жить? – воскликнула практичная Хоуп. – У нас ведь не будет заработка!
– Не беспокойтесь. Я достраиваю к своей таверне второй этаж с двумя дополнительными спальнями, и, когда он будет готов, вам не придется больше жить в хижине.
Но Фейс немедленно запротестовала: во-первых, они не могут злоупотреблять его щедростью, а во-вторых, пойдут сплетни и пересуды о том, что они живут в его доме. На первое ее замечание Котти возразил, что они могут помогать ему в «Короне», а на второе просто рассмеялся. Кому в Сиднее придет в голову косо смотреть на живущую у него женщину с двумя дочерьми? У половины армейских офицеров есть любовницы в районе Скал, и это принимается как должное, так что вряд ли кто-нибудь сочтет из ряда вон выходящим, что у молодого человека двадцати одного года живут женщина такого возраста, как Фейс, и две ее дочери, намного младше его. Ведь Фейс была для Котти как мать, а Хоуп и Чарити – как родные сестры. От Котти не укрылось, что при этом объяснении Хоуп нахмурилась, но он не стал обращать на нее внимания. В последнее время она вела себя весьма странно, и он решил, что лучше всего просто не замечать ее настроения, а про себя отметил, что она не стала возражать против переселения в «Корону». Итак, сегодня вечером состоится торжественное открытие!
Несмотря на то что у «Короны» было довольно непривлекательное соседство – она располагалась у самой границы с районом Скал, – Котти ожидал сбора гостей из «приличного» района. Господа из общества, любившие демонстрировать свое особое положение, изредка оказывали финансовую поддержку нищим районам. Понимая, что открытие новой таверны едва ли можно считать выдающимся событием – каждый год их появлялось по нескольку штук, – Котти позаботился, чтобы о «Короне» узнали повсюду. Он изготовил массу листков, в которых оповещал о предстоящем событии, и нанял портовых мальчишек, чтобы они доставили их в каждый сиднейский дом.
Его размышления были прерваны: снаружи послышались голоса и смех, а вслед за этим входная дверь отворилась, и перед Котти появились Фейс и девочки в новых платьях – за помощь в ремонте и обновлении таверны Котти дал им денег на покупку обновок специально к сегодняшнему торжественному событию.
Вновь обретенная свобода придала жизни Фейс новый смысл. Она, казалось, помолодела на несколько лет и сейчас выглядела совершенно очаровательной в длинной гладкой юбке и блузе с длинными рукавами из синего муслина, поверх которой она накинула большой платок. Завершала ансамбль шляпа из синего шелка, украшенная цветами, – этот наряд как нельзя лучше подчеркивал неброскую красоту Фейс. Шляпа – первая настоящая шляпа за много лет – была ее гордостью, и Фейс все время хотелось коснуться ее, чтобы убедиться – это не сон. Но как бы хорошо ни выглядела сегодня Фейс, она была все так же худа, и Котти опасался, что многолетний тяжелый труд под надзором Симона Марша подорвал ее здоровье.
Хотя все его внимание было приковано к Фейс, Котти не мог не отметить, насколько восхитительно выглядела Хоуп в длинном платье из ситца в серо-розовую полоску, накинутом на плечи розовом газовом платочке и в простом газовом чепчике такого же розового цвета. Неожиданно для себя он обнаружил, что она вот-вот превратится во взрослую женщину.
