всё замерло словно перед прыжком. Ты чувствуешь, как с каждой секундой всё тяжелее и тяжелее становятся тучи над тобой. Где-то поблизости уже звенят, гремят по мостовым, упругие разноцветные капли дождя. Они с грохотом ударяются о землю, отскакивают и падают вновь и вновь под звуки грома, вспышек молний, проснувшейся свежести воздуха.
Но здесь, в эти мгновения, дождя нет. И не будет, потому что Изнанка не обладает физикой реальности, она подвластна фантазиям своих обитателей. И, видимо, на ближайшее будущее, Патриаршие пруды будут выглядеть именно так. Застывшие в оранжево-синей гамме закатных лучей, прикрытых тяжёлым одеялом из дождевых туч.
Мне нравится привкус сигарет на Изнанке. Здесь он идеален. Та самая неуловимая дозировка, наступающая в реальности либо с первой сигаретой, либо в момент сильного напряжения после трудного дела. Тяжёлая, расслабляющая, закручивающая дым в причудливые узоры, полностью подвластных моей фантазии. Я развлекалась минут десять и всё это время, сигарета тлела и не думая заканчиваться. Слишком увлекательно, чтобы продлиться дольше.
На землю упали мелкие капли, а со стороны Садовой улицы потянуло осенним холодом. Вмиг подскочив, укутавшись в осенний плащ с высоким горлом и длинным-длинным рыжим шарфом, уставилась напряжённо в пустоту. Небо надо мной серело и темнело, фонари вспыхнули оранжево-зелёным светом, в набухающих тенях проявилась густая синева. Сюда кто-то идёт.
Мне бы скрыться, шагнуть в пустоту, закрыв глаза, но тогда потеряю Марго. Она не знает, что кто-то идёт, и я не уверенна, что она сможет вернуться без моей помощи. Поэтому остаюсь здесь, плотнее и плотнее кутаясь в серость и сырость, в ветер из промозглых капель и жухлых листьев, в тихое жужжание фонарей, прячась на дне покрывшегося тонкой гладью льда пруда. Раствориться, исчезнуть, спрятаться и не думать, не дышать, не существовать. Маска должна подействовать, иначе мой обман раскроется как дважды два.
Затаившись, напряжённо вслушиваюсь в пустоту. Надо мной качаются деревья, осыпавшиеся листья шуршат по голой смёрзшейся земле, а неровные дорожки испачкались в грязевых лужах, щедро созданные невидимыми каплями дождя.
Незнакомец возник как из ниоткуда, как чёртик из табакерки выпрыгнул напротив потускневшей от холода птицы. Мне не увидеть его лица так, чтобы не раскрыться, но я и так знаю, кто стоит на площади, сжимая руки по-военному — за спиной. Одетый во всё чёрное — плащ по фигуре, блестящие лакированные туфли, кожаные перчатки, брюки. Волосы белые и светлые, короткие до ворота, обрезанные, открывающие уши. Всё строго, чётко, аж до скрипа. Натянуто как струна.
— Ах, Элли, не стоило тебе возвращаться, — голос с сильным акцентом, в нём и фальшивая мягкость, и жёсткость, доступная лишь тем, кто с роду говорит на немецком.
Он знал, что я здесь, значит Марго у них. Значит это всё же была ловушка. Максим не уйдёт с нами, а сделает всё, чтобы мы остались здесь.
Вынырнув из воды, возникла прямо напротив мужчины, чуть склонила голову набок, криво улыбнулась, сжимая кулаки. Мой наряд изменился, не было нужды притворяться — живым чужд и холод, и зной Изнанки. Мы здесь лишь гости. Поэтому простое белое платье, распущенные волосы — всё на контрасте с чернотой призрака. Он не имеет власти надо мной и погода по велению моих желаний меняется, ночь уступает сумеркам, холод весенней свежести, рыжие краски — серым и голубым. На большее не хватает сил, всё же Чёрный человек умеет укрощать своё окружение. Но показать силу стоило — иначе он с лёгкостью подомнёт, и я растворюсь в неизвестности, оставшись здесь навсегда.
С Клаусом виделась всего несколько раз. И это было так давно, что остались лишь призрачные воспоминания о неприятии и скрытой злости.
Тогда и сейчас — всё едино. Он не изменился, та же одежда, тот же взгляд и осанка. Гордый, серьёзный, холодный как лёд. Нордический тип лица. Светлые, почти прозрачные брови, но сильный надбровный изгиб, придающий твёрдости и суровости. Скулы низкие, но чётко очерченные, а глаза серые пронзительные, глубоко посаженные. Он выглядит молодо, моложе «своей смерти». Приятное дополнение к обретению имени.
— Как я могла оставить вас надолго, — голос хриплый, но твёрдый, в самый раз. — Мы же так и не решили все вопросы.
— Из-за тебя Белый человек оказался заперт здесь, — верхняя губа нервно дёрнулась, но больше он никак не выразил своих эмоций. — Из-за такой маленькой и никчёмной девочки, как ты.
— Недооценили меня, не так ли? — на лице расцветает ядовитая ухмылка.
Мне нужно его отвлечь. Всего на секунду, но так, чтобы хватило времени улизнуть, сделать один шаг и увести за собой Марго.
Он стоит и немигающе смотрит. Обдумывает следующий шаг. Вероятно, моё появление здесь всё же было неожиданным. Они готовили ловушку для Марго, не для меня, а значит он просто не знает, что делать. Только один человек способен поймать меня. Только один знает меня достаточно хорошо, чтобы это сработало. И он носит белое.
Делаю шаг назад, а затем обрушиваю какофонию звуков, привлекающую внимание всех призраков, что таятся поблизости. Срываю с лица резиновую маску, на всю Изнанку заявляя: «Смотрите, медиум здесь!» И моментально слышу их крики, надежды, их веру в лучшее. Они идут за мной. А значит у меня появилось время.
— Блестящих ход, драгоценная Элли, — зло процедил сквозь зубы призрак. — Думаешь, успеешь уйти?
— А меня уже здесь нет.
Закрытые глаза, шаг назад, чувствую, как воздух передо мной вибрирует — Клаус пытается ухватить, но поздно. Открываю глаза — передо мной престранная картинка: Максим сжимает за плечи сестру, прижимая её к стене. Он смотрит зло и видно, что он что-то доказывал Марго до моего прихода.
— Марго! — кричу резко, сходя с места и подлетая к ним. — А ну, отпусти её! — мне бы не хватило сил, но парень оказался слишком ошеломлён, чтобы сопротивляться, поэтому девушка с лёгкостью освободилась с моей помощью.
Её брат ещё жив, а значит его способности здесь малы до безобразия — он не сможет навредить. А Чёрного человека задержат несносные призраки, он не успеет прийти на помощь своему ученику.
— Ты сняла маску! — проницательно с удивлением заявляет Марго.
— Нет времени, идём, — хватаю напряжённую девушку за руку и тащу за собой.
Вслед летят злые гневные слова:
— Марго! Не уходи, Марг, мы не закончили!
— Готова? — шепчу тихо, сжимая ладонь, Марго кивает, видно, что вспоминает свою зацепку.
Всё вокруг меняется. Из кабинета пропадает мебель, стены оплывают, проваливаясь в черноту. Впереди виден свет — наш путеводный знак. В этот раз дорога на землю выглядит как фантасмагоричная шутка — туннель наоборот,
