Читаем без скачивания Москва-bad. Записки столичного дауншифтера - Алексей Шепелёв

Об этом, однако, мы можем бесконечно рассказывать. Да вы и сами наверняка уже многое понимаете. Чисто социологически можно заметить лишь то, что во времена СССР всё, как полушутя говорили, на колбасу мерилось (что, в глазах Запада и его прихвостней, показывало якобы истинную природу советского человека, устремлённого к вещам более приземлённым, чем коммунизм и звёзды); теперь же, у нас, как и у них, сотни видов сосиджей6 (впервые увидев тамошнюю мясную лавку по ТВ, я не верил своим глазам!), их можно купить где годно и сколько угодно, но сама колбаса уже не символ, эталон и мерило, а продукт какой-то отживший, о котором приличным людям стыдно лишний раз и упоминать. Простое счастье работяги, докторскую по 2—20 (я помню ещё необезжиренную по 2—80, непопулярную, и отличную, действительно вкусную ветчину по 3—50), променяли на «жувачки» молодых бездельников и «роллтоны» офисного планктона и гастарбайтеров. Вкуснейшее изобретение человечества аннулировано. Как и многое другое…

Наше внимание (как и время, и деньги, и, можно даже сказать, здоровье) распределено между тремя сетевыми магазинами. «Билла» – большие магазины, там всё же ассортимент большой, но всё дороже, и всегда полно народу, даже часам к 11 вечера, когда мы обычно туда ходим. (К слову, единственный раз, когда мы невежливо ответили «нашим друзьям»: в двенадцатом часу, на пустынной уже и вроде бы и освещённой, но как-то не сильно улочке – на самом деле, едва отойдя от «Биллы»! – были замечены двое сильно пьяных приезжих, уже не молодых, этаких архитипичных бая, которые, выкрикивая по-своему и ругаясь по-русски, остановились прямо посередь дороги мочеиспускать… Обойти их было нельзя, да и они бы, тоже заметившие нас, могли подумать, что мы струсили… Когда мы подошли к ним вплотную, они как раз закончили процесс и как ни в чём не бывало обратились к нам с вопросом о «Билле». Не сговариваясь, мы тут же отвернулись, негромко плюнув, и дали в сторону.) «Пятёрочка» давно приобрела уже славу магазина самого никудышного, её мы посещаем разве только если надо купить болгарский локум (лукум) – вещь натуральную и хорошую, коей в других сетевиках почему-то не бывает. (Теперь, правда, там прошла, говорят, какая-то профилактика, руководство, что ли, сменилось, и стало чуть лучше.) Есть там и свои «пятёрочные» товары, но на них, отведав, особо не польстишься. Например, семечки и орехи, хоть и дешёвые, но гнилые. Не вылезаем мы из «Дикси», знакомого нам ещё по Подмосковью, который, конечно, «Просто. Рядом. По соседству», но тут оказался неблизко от дома, по ассортименту хуже, да и вообще как-то всё в нём не так просто.

Располагаются «Дикси», как и обычные несетевые магазины, в выкупленных первых этажах жилых домов. В несетевых, понятное дело, немного дороже, завоз товара куда реже. Плюс нужно ртом говорить «дайте то, дайте это», и тебе отвешивают уже «под ключ», никакую этикетку тут уже не почитаешь. Поэтому народ, что называется, потянулся к этим сетям, они растут как грибы – почти поспевая за притоком миграционного населения…

Вот зарисовки конкретного магазина. Помещение небольшое, торговый зал узкий, вытянут в длину, проходы между полками настоль узкие, что двум покупателям даже без тележек не разойтись. Корзинку-то приподнимаешь к груди, чтобы провести её над головой бабки или не зацепить за корзинку встречного! Но это полбеды, мелочи… Во всех «магазинах для бедных» постоянно и непрерывно – в торговом зале и в рабочее время! – ведутся работы по доставке, раскладке и сортировке продукции. Ведут их исключительно гастарбайтеры (другого персонала тут нет, разве что управляющие и бухгалтерия), которые действуют «не взирая на лица» – возят туда-сюда на колёсных платформах огромные поклажи коробок, таскают эти коробки и мешки, выдвигают лотки, засыпают-выгребают, даже по такому сверхузкому, с позволения сказать, коридору ездят, всячески разворачиваясь, на механизированных колёсных платформах с нагромождением коробок в человеческий рост… Они внезапно появляются, где угодно останавливаются, сваливают свою поклажу, на всех налетают, всех толкают, при этом стараясь хранить сосредоточенно деловой вид, а также молчание. Из-за такого трафика каждый поход в супермаркет, почти каждый проход по супермаркету напоминает прохождение лабиринта в компьютерной игре! Есть ещё тётки, которые расставляют и ровняют товары на стеллажах, постоянно моют полы (размазывают грязь какой-то игрушечной шваброй), из-за чего тоже возникают заторы и склоки. Есть ещё дядька, который собирает корзинки и охраняет выход, он вроде славянской внешности, молдаванин какой-то, наверное, но действует настоль бесцеремонно, с таким отъявленно исполнительным видом, что несмотря на свой небольшой рост и должность, процентами сорока отягощения от посещения магазина мы (я думаю, и другие тоже) обязаны были именно ему. Потом его повысили и стало ещё хуже…

Есть ещё двери на склад тяжёло-металлические и широкие, которые открываются мало того, что внезапно, а из-за недостатка пространства просто на посетителей или – весьма часто – на пересечение с тоже неузкой дверью холодильника. Мало того, что из-за кишащих арбайтеров никуда не подойти, не подлезть – чтобы взять какой-нибудь моркови пару штук, нужно полчаса маневрировать и подгадывать! – так тут ещё и в буквальном смысле надо смотреть в оба. Если тебе отдавят ногу или ругнут, это такие, право сказать, приятные, можно сказать, мелочи!..

Как-то недавно Аня набрала в пакет яблок, но его днище расклеилось (в «Дикси» все полиэтиленовые пакетики как паутинка какая-то: сначала – даже моими, допустим, тонкими пальцами! – попробуй его разлепи, и если ты взял больше пяти яблок, картофелин или мандаринов, то готовься собирать их по полу), фрукты раскатились, а возящаяся здесь восточная бабища заорала на неё: «Пусть тебя проклянёт бог!» – с обрамлением полагающихся женщинам русских ругательств, сдержанно цензурных. Аня сдержанно (по её рассказу) ответила ей, что проклятий их бога вообще-то не боится. Конечно, именно на это та отреагировала наиболее бурно, и кончилось всё тем, что всё же пришлось вызывать кого-то из администрации магазина (что всегда проблематично – «его (её) сейчас нет» и т. д.), кто заявил, что это вообще-то не наша работница, а из соседнего «Дикси» взята на подмогу и проч. А совсем недавно (бывало и раньше – просто не хочется лишний раз и вспоминать) я сам тоже стал свидетелем такой же показательной сцены: нашей тётке на что-то ответили невежливо, она обозвала не нашу, тут же выскочила откуда-то кавказского вида девчушка (кажется, годков 16—17, не больше!) и атаковала тётку-покупательницу, оказавшуюся по виду какой-то алкоголичкой, крайне жёстко: «Повтари, что ты сказала, тварь! Я тэбя щас разорву!». Вот это «разорву!» писклявым, но сильным голосом было выкрикнуто раз пятнадцать – пока стоящие глубоко в очереди мужики, в том числе и я, не стали оборачиваться и очерствевшим вокалом порявкивать «заткнулись бы уже». Это благо случились тут не привычные мелкотравчатые интеллигенты с набором пластиковых карточек для всевозможных скидок, которые и на это не способны, и тем паче не молодёжь, мужи которой только бы ржать начали. Алкоголичка, мол, престарелая и черноглазая и злая, кровь с молоком гастарбайтерша, две дырявых галоши в грязи – схлестнулись – что может быть презренней и смешнее!.. Не нужно быть психоаналитиком или революционером-ленинцем, чтоб уловить подлинное отношение «обслуги» к своим «господам». Да и наоборот.

Но особенно умиляет картина, когда мигранты-сотрудники, невольно приоткрыв закулисье подсобки-склада, наклоняются, раскрылившись, над лотками, сидят так над ними, иногда даже на них, как на краю песочницы (стоящие внизу большие лотки, тоже, кстати, металлические и с острыми краями), выбирая неопрятными руками из не совсем сгнивших овощей и фруктов совсем сгнившие. Перебирать – вот тоже работёнка мне знакомая и приятная, без шуток… У них, правда, даже с шутками-прибаутками: как-то перекрикиваются-переговариваются меж собой, посмеиваются, ощеряя жёлтые и золотые зубы, бронзовые, напоминающие что-то копчёное мясное руки и чёрные ногти так и мелькают – красота! Через треть часа к лотку сбегаются покупатели, и с удовольствием рассовывают по своим пакетикам приведённое для них в более-менее потребный вид. Те же, как наседки с цыплятами, перепархивают на другую кучу…

Однако выдержать всё это, потеряв энное количество нервов и калорий (как правило, вспотев – я шучу: вот бедным не нужен фитнес-зал и кинозал!), лишь полдела. Дальше – один узчайший выход, как чрез Сциллу и Харибду, через кассу. Как правило, работают две кассы из пяти (или восьми). Иногда одна, иногда три, но всё равно после 5—6 вечера народу в «Дикси» (причём в любом из нами посещаемых) набивается как сельдей в бочке. Очереди выстраиваются в тридцать три вилюшки, выстраиваясь в и так непроходимых проходах между полками с товарами. Большая часть стоящих в очереди, процентов семьдесят, иноземцы всех мастей, которые продолжают во всю глотку балагурить между собой и по телефону – и не с оксфордским акцентом по-английски. Они набрали огромнейшие охапки батонов и растворимой лапши, того самого лука в сетках и в мешках да пива в баклажках, и теперь им надо ещё выбрать сигареты, договорившись на условном русском с кассиршей или кассиром, которые тоже владеют языком примерно так же, как большинство посещающих Лондон наших. Уже писал, что названия овощей постоянно путают, кассиры переспрашивают их друг у друга по-своему, на многие вопросы покупателей отвечают невпопад или «йа нэ знаю».