я оценивал успешность обоих подслушивающих заклинаний. В генеральском кабинете разговоров было куда больше и были они разнообразнее. Сильно мешало то, что разговоры из разных помещений накладывались друг на друга и на внешние шумы. Если слушать и императора, и Ефремова постоянно, придется разделять сознание на потоки, что было довольно сложным делом и не очень полезным для психики. Поэтому до того, как этим заниматься, я решил сначала поговорить с Айлингом. Вдруг разумнее будет все это отключить и не маяться дурью?
Сделать это получится только вечером, потому что от наблюдения сейчас уходить нельзя, да и занятия с Александром и Светланой после обеда. Чтобы мое отсутствие прошло незамеченным, уходить из школы надо ночью, когда все спят и никому не придет в голову залезть ко мне в комнату, а если кому и придет, то на его долю достанется общение с фантомом, которого я собираюсь оставить за себя.
Глава 8
Ни у императора, ни у Ефремова долгое время не происходило ничего интересного. Я даже заподозрил, что мою активность как-то отследили и под подслушивающим заклинанием ничего происходить не будет. Но тут к отцу пришел Александр.
— Удалось получить руну?
— Удалось. И не только это.
В голосе императора прозвучала неуверенность, что отметил не только я, но и Александр.
— Какие-то сложности?
— Не столько сложности, сколько условия под клятву.
Тут я напрягся, не без оснований подозревая, что в условиях наверняка есть что-то про меня, не мог Дамиан не нагадить, если появилась возможность. Он не из тех, кто после неудачной попытки отойдет в сторону и скажет: «Ну что ж, не получилось так не получилось». Он из тех, кому хорошая память и злоба не позволяют ни забыть, ни простить.
— И что за условия?
— Ничего невыполнимого нет, — довольно обтекаемо ответил император.
— А конкретнее?
— Видишь ли, Александр, пока я не сказал об условиях тебе, это моя клятва. Но если проговорюсь — очень, может быть, что клятва станет семейной и с моей смертью не закончится. Лучше не рисковать. Не заводи при встрече с Дамианом разговор о клятве, а если заведет он — переводи стрелки на меня. Это не просьба, а мое требование.
— Вряд ли я с ним увижусь в ближайшее время.
— Увидишься, если все пойдет как надо.
— То есть тебе удалось договориться?
Я навострил уши, но Туманов-старший если и ответил, то только жестом, потому что продолжил он на вопрос не ответив:
— Требование то же — не говорить о клятве и ничего не просить. Он ничего не дает просто так, и очень может быть, что плата окажется куда серьезнее полученного. Я до сих пор не уверен в правильности заключенного договора. Так что пусть клятва закончится на мне. С нашими планами она в противоречие не вступает.
Так, а теперь, пожалуйста, поподробнее о планах. Ваш выход, Александр.
— Что ж… Тогда даже наводящих вопросов задавать не буду.
Да, это было бы слишком просто. Но не в последний же раз они советуются?
— И это правильно.
Дальше они заговорили на темы, весьма далекие от меня или Дамиана, но возможно, я что и пропустил, потому что параллельно началась активность в кабинете Ефремова и не всегда удавалось вычленить нужный разговор. В Императорской гвардии ничего интересного не обсуждалось, исключительно вопросы закупок расходников, к которым здесь относились и одноразовые артефакты. В кабинете генерала меня поминали, и часто, но совсем не для того, чтобы мной восхититься. Бухгалтерия Императорской гвардии была весьма недовольна выплатами, уходящими в мой клан. А ведь я предупреждал по поводу одноразовых артефактов, но Ефремов решил, что они будут выгоднее, поскольку часть все равно используется очень редко. Моя совесть в отношении Императорской гвардии была чиста, потому что отдавались им артефакты с минимальной наценкой, а что комплектующие дорогие, так то не моя вина.
Ко времени, когда появился Александр на занятия, у меня голова уже гудела от протекающей через нее информации, пришлось канал с Ефремовым отключить, хотя и жалко было. Но я прикинул, что с его доклада императору все равно получу выжимку того, что происходило в кабинете, поэтому не стал сильно расстраиваться. Да, существовала вероятность, что будет упущено что-то важное, но оно и так может быть упущено из-за того, что я слушаю два помещения одновременно. Мне и того, что уже было сказано императором, хватило. Да, мое имя не прозвучало, но какие еще мог поставить условия Дамиан? Разве что неразглашение? Но это одно условие, а речь шла о нескольких. Надежды на то, что император добровольно поделится этой информацией, никаких, в ментале я не силен вовсе, так что придется ждать следующего разговора. Подслушку можно было крепить и на одежду, но смысла в этом не было: ничего не носят не снимая, а при стирке заклинание разваливается, как бы его ни усиливали. К сожалению, способа прикрепить такое заклинание на человека я не знал. Да и текущая вода — лучший разрушитель, для защиты от нее требовались дополнительные заклинания, а каждое — лишний шанс на обнаружение.
Александр появился, выглядя весьма довольным, но точно не разговором с отцом, потому что в кабинет к последнему он не возвращался, а сам император никуда не уходил, так и сидел, то опрашивая кого-то, то изучая документы. По-хорошему, нужно снимать прослушку с себя на другого, но проблема в том, что в этом вопросе я не мог довериться даже Постникову. Это ж тянет на полноценный противоправительственный заговор.
— Александр, Светлана, у меня сегодня в голове полнейшая каша, — намекнул я на утренние события, — поэтому нового ничего не разбираем. Смотрим, где что осталось непонятным — и устраняем.
— И это после того, как я прямо сказал, что хочу изучить конкретное заклинание? — возмутился Александр.
— До того как его изучать, нужно разобрать еще целый пласт.
— Мы только и делаем, что что-то разбираем. Мне кажется, ты намеренно затягиваешь обучение, — неожиданно наехал он на меня.
— Зачем мне это делать? Оплату я уже получил. Мне выгоднее отделаться побыстрее, но тогда это была бы халтура, потому что мага делают долго, не несколько лет.
— Но мы со Светланой были не на нулевом уровне.
— Поэтому мне пришлось дополнительно вас переучивать, — напомнил я. — Александр, для того, чтобы передать вам все, нужно время. Нужно не только рассказать теорию, но и
