Читаем без скачивания Рыцарь лома и топора - Валентин Сарафанов

– Эй, ведьма! – крикнула Светлана. – Я не открою дверь. Твой сын будет здесь в заложниках. Слушай мое первое требование! Мне нужна связь с моим миром! Здесь есть телефон? Эй, слышишь, ты?!

Тишина в ответ.

– Ты где, ведьма?

За дверью – ни звука.

– Телка, ты что делаешь? Зачем тебе телефон? Тебе же все равно не выбраться отсюда, – заскулил Агун.

– Я-то, может, сама и не выберусь. А вот мой рыцарь ваше гнездилище по камешку разнесет. За это я ручаюсь!

– Какой рыцарь?

– Ты еще узнаешь его. Скотина.

– Откуда ты только такого зверства набралась? – завыл Агун. – У вас там все такие злые?

– Нет, я единственная. Всё, заткнись. – Светлана прислушалась и почувствовала себя как-то нехорошо, будто что-то обволакивало ее мерзко и вязко. Она увидела маленького черного паучка, спускающегося с потолка на паутинке, все поняла, но поздно. Паучок взорвался черным дымом, окутавшим Светлану с ног до головы.

– Мамочка, не надо! Я больше не буду! – услышала она отчаянный вопль Агуна и потеряла сознание.

Око за око, зуб за зуб – как же давно это прозвучало!

Срок ультиматума истекал поутру. Город безмолвствовал. В утреннем сумраке силуэт его стен прятался за пеленой дождя. Впрочем, Ламудрак не сомневался в отказе сдать город без боя и в нетерпении начал выводить войска на исходные позиции для штурма еще затемно.

Раскисшая земля утробно чавкала под ногами. Катапульты и баллисты вязли в грязи. Но боевой дух был чрезвычайно высок, ибо воинов вел в бой доблестный рыцарь лома и топора, восседавший на боевом быке. Вся армия незамедлительно, без должной подготовки желала броситься на стены крепости, но король сдерживал порыв воинов, рвущихся к действию. Он приказал подвести катапульты на максимально близкое расстояние от стен и направить их на ворота.

По флангам катапульт выстроились арбалетчики по сто пятьдесят с каждой стороны. Перед арбалетчиками за деревянными щитами, установленными на земле, укрылись четыреста лучников. Позади катапульт выстроились тремя квадратами полки тяжелых пехотинцев. Их фланги прикрывали два полка легковооруженных воинов. Конница во главе с королем и Колей на боевом быке встала по правому краю войска.

Коля увидел, как от воинства на коне отделился всадник и направился к воротам крепости.

«Парламентер, – сообразил Коля. – Последнее слово перед штурмом».

Всадник остановился шагов за сто до ворот. Меж зубцов на стенах крепости наметилось оживление. Всадник что-то надсадно закричал. Коля не разобрал слов, но то, что донеслось со стен крепости в ответ, он услышал отчетливо и был донельзя удивлен чистотой и грамотностью произношения многоярусного русского мата, посылавшего парламентера вместе со всем воинством куда подальше за тридевять земель, в тридесятое царство. В ответ вся армия короля взорвалась гневным ревом, и в нем Коля явно различил все те же слова международного языка, понятного странам и народам всех запредельных королевств. Воинство невольно подалось вперед.

– Стоять, блин! – завопил Ламудрак. – Огонь на хрен!

«Магическое заклинание», – усмехнулся Коля, провожая взглядом огромные камни, посланные катапультами. И тут Колю посетила очень интересная мысль. Да, вне всякого сомнения, тот язык, на котором общались сейчас враждующие стороны и прозвучавший из уст самого короля, является не иначе как прародителем языков всех времен и народов, и далеко не случайно его знают многие люди планеты Земля. Причем разговаривают на этом языке без какого-либо акцента, что Коля заметил уже давно в атлетическом зале, где он занимался. Там два азербайджанца тоже железом баловались. Меж собой они общались на своем, непонятном для Коли языке. Но в этой чужой речи часто звучали, четко и без акцента, столь знакомые с раннего детства для Коли, да и для всех нас слова, произносимые чисто по-русски и потому делающие речь представителей кавказских народов, да и не только их, отчасти понятной.

Теперь же, восседая на боевом быке под стенами древней крепости, Коля отчетливо понял, какой язык был изначальным. Более того, Коля сообразил, что, вне всякого сомнения, все могущественные магические заклинания произносятся на этом языке. Вне всякого сомнения! Так решил рыцарь лома и топора Коля Калин и с уважением подумал о великом и могучем русском языке, единственном языке в мире, самом близком к изначальной речи древних предков человечества – праматери всех языков мира.

«Точно! Праматерь!» – решил Коля.

А камни били в ворота.

В ответ навстречу им со стен летели стрелы, но они теряли силу и падали перед строем лучников.

– Лучники, вперед! – скомандовал король.

Деревянные щиты вместе со стрелками продвинулись на сто шагов. Под их прикрытием лучники послали сотни стрел на стены. Послышались вопли. Еще залп. Со стен посыпались люди.

Хрясь! Один из огромных камней угодил в самую середину ворот и, судя по всему, надломил засов. Следующий залп катапульт сорвал створы. В тот же миг вперед ринулись арбалетчики, на ходу осыпая болтами стены. Под их прикрытием центральный полк тяжелых пехотинцев дружно направился к разбитым воротам. Лучники усилили огонь, не позволяя врагам на стенах высунуться из-за зубцов. Коля переглянулся с Ламудраком.

– Помочь бы надо, – произнес он, изготовившись направить быка к воротам.

– Без тебя справятся, рыцарь, – остановил его король. – Ты у меня для резерва.

Нет, не справились. Воины Ламудрака уже было ворвались в ворота, но тут на них сверху обрушились потоки огня. То осажденные опрокинули на наступавших котлы с горящей смолой. Десятки воинов вспыхнули живыми факелами. Остальные повернули назад от стены пламени, восставшей перед воротами.

– Нехорошо так с огнем баловаться! – крикнул Коля, увидев побежавших вспять пехотинцев, и, не раздумывая, направил быка вперед.

Огромное животное яростно взревело, тараном рассекая толпу отступавших воинов, а те, воодушевленныe героическим порывом своего кумира, остановились и вскоре вновь устремились к воротам. А там бушевал огонь. Можно было подождать, пока смола догорит, но Коля не стал медлить. Облаченный в огнеупорную одежду с надписью «МЧС» на спине, что означало «Мудрость. Честь. Слава», он спрыгнул с холки быка, опустил забрало, выхватил лом и ринулся в огонь. Один против многих, лучший спасатель города, переступая через десятки обгоревших тел, шагнул в бушевавшее пламя, не забыв произнести магическое заклинание, упоминавшее мать.

Магическое заклинание и огнеупорная ткань уберегли героя от жаркого пламени. Коля прошел сквозь огонь. За воротами его встретили три сотни воинов, построившихся в стенку и готовых встретить армию Ламудрака, после того как погаснет пламя. Но они никак не ожидали того, что увидели. Трудно представить себе весь бесконечный ужас, что овладел воинами врага, когда они увидели, как бушующее пламя исторгает из себя гигантскую фигуру с необычным оружием в руке. Оружие это отражало свет огня, как и забрало воина. Воин взмахнул оружием, и сотни защитников Ааллога, готовые еще секунду назад стоять насмерть, защищая город, отпрянули назад, охваченные суеверным ужасом. Гарнизон крепости не участвовал в штурме Мудрона. Но молва уже донесла до его бойцов весть о доблестном могучем воине, победившем дракона, и они поняли, что этот воин предстал перед ними. Кто бросил оружие, кто побежал без оглядки, а иной и вовсе на колени рухнул.

Коля остановился. Поднял забрало. Огонь за его спиной не позволял нападавшим мудрикам проникнуть следом за ним. Коля один стоял среди сотен врагов, а они разбегались кто куда, прячась по городским закоулкам.

«Победить врага в бою – это не высшее искусство. Победить его без боя – вот высшее искусство» – так говорил великий мастер каратэ, основоположник стиля шотокан, представитель японского народа Фунакоши Гитин. Коля был русским. Каратэ он не владел. Японского мастера и его высказываний не знал. Но в эту минуту ему мог бы позавидовать любой мастер боевых искусств.

– Спички не игрушки, мать вашу! – прорычал Коля.

Стоявшие на коленях несколько десятков воинов резво подскочили и с воплями бросились наутек. Подгоняемые страхом, они устремились вслед за теми, кто уже побежал к противоположным воротам города, чтобы как можно быстрее выбраться за пределы стен. Выскочив за ворота, они, не снижая темпа, устремились в свои земли. Еще с десяток защитников, потеряв ориентацию, испуганно метались по его тесным улочкам. Но вот и они выскользнули за ворота. Мирное же население предусмотрительно покинуло город еще за день до штурма – самоликвидировалось, как сказал бы сейчас Колин начальник.

Ааллог опустел. Покинутые дома мрачно смотрели темными глазницами окон на одинокого необычного воина. Мрачный все же этот город Ааллог. В отличие от ярких цветных домиков Мудрона, вся здешняя застройка будто в униформу из серого камня обрядилась. Окошечки маленькие, словно бойницы, а крыши плоские. А чуть поодаль великаном за домами-карликами высокая чернокаменная башня стоит. Неприветливый город. Коля спрятал лом в чехол и оглянулся. Смола перед воротами догорала. Передние ряды воинства Ламудрака, переступив через умирающее пламя и проникнув за стены, с удивлением взирали на Колю, стоящего в одиночестве посреди широкой площади.