Она не хотела, чтобы Уилл кончал. Ей нужно было дольше. Она хотела, чтобы это длилось целую ночь, а лучше — целую жизнь. Чтобы он брал ее, медленно обхватив за бедра, погружался в нее и чувствовал, как она сжимается, выбивая из них обоих стоны наслаждения.
Почему они так долго тянули с этим? Господи, надо было сто лет назад воспользоваться предложением Джульетты, эта девушка всегда была мудрее их обоих вместе взятых.
— Боже, Уильям, что ты творишь со мной.
Мия прежде не чувствовала себя настолько уязвимой. Настолько слабой, настолько беззащитной перед кем-то. Ее так сильно пугали эти чувства, что она жмурилась каждый раз, когда их с Уиллом губы соприкасались.
* * *
Они с Хантером и Сарой уехали до того, как остальные проснулись. Мия настояла. Вещи были собраны, Челси получила сообщение с извинениями, а что касается Уилла…
Она не смогла бы, глядя ему в глаза, попрощаться. Не смогла бы вымолвить ни слова.
Сидя на заднем сидении машины, она слушала, как Сара жалуется на жару, а Хантер отдает указание своей помощнице по телефону. Отпуск заканчивался. Надежды на то, что его можно будет продлить — исчезали, как полотно дороги под колесами автомобиля.
Эпилог
Мия заканчивала наброски к новому проекту, когда в дверь позвонили.
В последнее время заказы сыпались на нее, как манна небесная. Она была одновременно и рада этому, потому что во время работы не могла думать ни о чем лишнем, и огорчена, ведь не видела Сару и Хантера уже больше месяца, а Челси обиделась, потому что она не пошла смотреть с ней свадебные платья и украшения.
До торжества было еще семь месяцев, но у Челси был план. Она надеялась вдохновиться разными свадебными нарядами, найти баланс между нежностью и яркостью, нарисовать платье своей мечты и сшить его по собственному эскизу. Вернее, сшить должна была Мия. Потому что она умела это делать, хоть и переключилась на дизайн интерьеров пару лет назад.
Примерно через неделю после возвращения из отпуска фотографии посыпались на нее изо всех социальных сетей. Джульетта забрасывала инстаграм снимками, как будто специально ее провоцируя. А Мия не могла не смотреть.
Со стороны это были обычные кадры, на которых они всей дружной компанией плавают в бассейне, играют в волейбол, занимаются йогой и готовят ужин, но с другой… Мия снова чувствовала себя слабой, когда натыкалась на фото с Уиллом. Время словно отматывалось назад и возвращало ее в те дни. Она чувствовала себя несчастной. Несчастной и глупой за то, что так и не смогла решиться.
— Мия Линтон? — спросил курьер, когда дверь перед ним открылась. — Вам посылка, распишитесь, пожалуйста.
Мия уставилась на пакет у себя в руках. Она быстро поставила подпись, поблагодарила посыльного и вошла обратно в квартиру, с недоумением разрывая пленку.
Едва она увидела содержимое, руки ее задрожали.
Сверху лежала книга. Детская книга сказок, и Мие не нужно было читать название или имя автора, чтобы понять, чья она.
«С автографом, — гласил синий стикер, приклеенный к книге. — Рейтинг — 0+, надеюсь, тебе не будет скучно».
Мия прижала к себе книгу и не решилась открыть ее. У нее замерло сердце. Это работа Уилла. Обложка слепила взгляд своей яркостью, от запаха типографской краски кружилась голова.
Бережно отложив книгу в сторону, она взяла в руки папку, лежащую на дне пакета. Новый стикер — салатовый, новая подпись:
«А это набросок романа, в котором два человека влюбляются друг в друга на отдыхе. Первые пять глав. Мне важно знать твое мнение».
Два человека влюбляются друг в друга на отдыхе.
Глаза защипало от слез. Мия могла бы тысячу раз проклинать Уилла за эти внезапные подарки и за то, что свалился на ее голову, но сейчас она была так сильно ему благодарна.
На первой странице рукописи был еще один стикер — фиолетовый. Он гласил:
«Хотя ты не заслуживаешь ничего из этого за то, как поступила со мной».
Она перевернула страницу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Красный:
«Но даже несмотря на то, что ты бросила меня там одного — просыпаться без тебя, но с твоим вкусом на моих губах, — я не могу перестать думать о тебе. И жить без тебя тоже, кажется, не могу».
Оранжевый:
«И ты сменила свой гребаный номер. А Челси сказала, что ты пригрозила ей смертью, если она даст мне его. Ты в своем уме?»
Зеленый:
«Не знаю, почему я снова не возненавидел тебя после всего этого. Хотя должен был. Но я ведь не ты — я буду давать нам шанс столько раз, сколько нужно. Пока мы не будем вместе».
Желтый:
«В общем, это все, что я хотел тебе сказать. Если захочешь поговорить или увидеть меня — просто позвони. Ну, или отодвинь занавеску, я у тебя под окном».
Мия опустила папку на стол и вытерла почему-то ставшее мокрым лицо. Господи, она растрогалась, как девчонка.
Медленно продвигаясь в сторону окна, она думала только о том, достаточно ли там тепло для октября и хорошо ли Уилл одет.
Он был до зубного скрежета красив.
Ходил по тротуару из одной стороны в другую, спрятав руки в карманы пальто. Хотелось выйти на балкон и прокричать его имя. Прокричать, что Мия виновата, что она корит себя каждый вечер, безуспешно пытаясь уснуть. А их совместные ночи пробираются к ней в постель, травят ее кровь, не дают спать.
Мия бросилась к столу, вырвала из ежедневника лист бумаги и, написав на нем «Поднимайся», свернула кривобокий самолетик. Потом открыла окно и пустила его по ветру, думая — будь, что будет. Быть может, самолетик приземлится на проезжую часть, его раздавит машина или переходящий дорогу пешеход. Или он упадет в лужу, и Уилл просто не станет пачкать о него руки.
Или же он поймает его.
Поймает, развернет, прочтет послание и поднимется наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Споткнется от волнения. Грубо выматерится и замрет у двери, которая будет открыта.
Кто знает?
