том числе и бюрократического характера, но работа ваша не будет забыта.
Новость была хорошая. Деньги всегда нужны. Оставалось надеяться, что эти проблемы бюрократического характера решатся быстро. Мало что так мешает хорошим инициативам, как бумажная волокита. Впрочем, если наш клан проиграет, то о вознаграждении придётся забыть — там бы самому живым остаться.
Численность «отряда безумцев» увеличили. На замен двум выбывшим в связи с ранениями бойцам в особый штурмовой отряд зачислили пятерых. Все они оказались князьями, добровольно вступившими на днях в дружину. Нас разделили на пятёрки (я при этом по-прежнему возглавлял свою группу), но в следующей вылазке было решено не разбегаться по городу, а действовать в единой связке. Во время отведённых для отдыха дней даже устроили небольшие учения.
Вот только радость от побед продолжалась недолго. На следующий же день наступление дружины застопорилось. Произошло это в микрорайонах на высоте. Дружина Солунских понесла потери, отошла на границу микрорайона, и там оборонялась. До проспекта Святой Седмицы так и не добрались.
Причина остановки заключалась в том, что Птолемеи подтянули к линии соприкосновения дружину, которая держалась более стойко, нежели наёмники. Да и характер местности позволял эффективнее применять бронетехнику, которой у нас не было, а у противника была. Мы даже сколь-либо серьёзных противотанковых средств не имели.
Усилился и огонь артиллерии. К нам прилетало редко, а вот передовые отряды обрабатывались постоянно. Орудия громыхали целыми днями, а в небе всё чаще появлялись самолёты и вертолёты, наносившие одиночные ракетные удары по нашим позиция.
А у нас проблем было много. Не хватало людей, не хватало техники. Дружины несли потери, а восполнять их оказалось некем, поскольку малые рода исчерпали свой мобилизационный ресурс, а рода покрупнее, вроде Северовых или Солунских, не получали приказа созывать князей, которые, как я понял со слов Ирины, в большинстве своём не имели желания воевать собственными руками.
С боеприпасами вопрос решили — наладили поставки с государственных складов. Однако тяжёлое вооружение почти отсутствовало. К нам перебросили пару гаубичных батарей и пять танков (сам я не видел, но так говорили). Стали подвозить безоткатные орудия. Это должно было уравнять силы, но на следующий же день прилетела весть, что одну батарею противник благополучно уничтожил ударом с воздуха. А танки в связи с их малым количеством, командование не спешило отправлять в бой.
Да и в целом дела нашего клана выглядели паршиво. Акрополь Мономахов был захвачен, архонт и его ближайшее окружение перебрались в центр города под защиту правительственных войск. Собственной дружины у Мономахов не осталось — только мобилизованные дружины родов, а со слов Ирины и вовсе следовало, что несколько членов клана перешли на сторону Птолемеев. Об этом не говорили ни по радио, ни в газетах, но среди княжеских семейств такие слухи ходили.
Правительственные же войска почему-то до сих пор не работали в полную силу. На днях стало известно, что откуда-то с юга прибыла моторизованная фаланга, она заняла государственные районы в южных астиномиях, но ни на шаг не продвинулась (и даже не попытались) на птолемеевскую территорию. В чём причина такой заминки — предательство внутри командования или какие-то не очевидные политические соображения, понять было невозможно.
Интересные новости поступали и от Андрея. Он по моему наказу установил наблюдение за Евсевием. Тот отправил всю свою семью и большую часть слуг в загородное имение близ Синопа, а сам продолжал управлять делами своего отца. Два дня назад Евсевий ездил за пределы акрополя, встречался с каким-то неизвестным лицом. Андрей пробил номера машины, на которой приехала та загадочная персона, оказалось, что принадлежит авто некому гражданину, владеющему небольшой фирмой на земле нашего клана.
Больше ничего Андрей разузнать не смог, но мне всё равно показалось подозрительным такое поведение Евсевия. Зачем князю встречаться с каким-то гражданином да ещё за пределами акрополя? Тут явно дело нечисто. Пришли мысли, что Евсевий мог подобным образом тайно получать инструкции от Птолемеев. Всё больше у меня возникало желание приставить к голове дядюшки ствол и потребовать ответы на все вопросы. Но пока такой возможности не представлялось.
Через четыре дня, третьего числа второго месяца зимы, которая и на зиму-то пока была непохожа — а скорее на очень холодное лето, наш «отряд безумцев» снова бросили в бой. На этот раз командование решило прорвать оборону противника значительно южнее того места, где мы наступали ранее. Считалось, что у Птолемеев там защита слабее.
Наш штурмовой отряд снова первым пошёл в атаку. Тут находился небольшой парк, в нём и завязался бой. Противник подогнал танк и прочую бронетехнику. Пришлось повозиться.
Парк (а скорее даже не парк, а большой сквер) был засажен редкими деревьями и кустарниками. Он хорошо простреливался насквозь. На улице позади парка ездил взад-вперёд танк и бил по наступающим. Наши же никак не могли его достать. Наконец принялся за работу наш отряд. Пока Дмитрий, Феофил и остальные прикрывали с удобных позиций, мне удалось подобраться с фланга на расстояние выстрела из «Шила». Бежать пришлось буквально под шквальным огнём, прикрываясь фибральным щитом. Добежал-таки. Первая ракета полетела мимо, вторая попала танку в борт. Боекомплект рванул, а я отступил к своим.
Пока бегал, по мне пришлось около двадцати попаданий — я аж со счёта сбился. Под конец стало трудновато удерживать фибральную сеть. Впрочем, мой безумный поступок всё же помог дружине продвинуться вперёд, поэтому можно считать, не зря геройствовал.
Затем наш отряд с боями прорвался вглубь территории противника и вышел на оперативный простор. На этот раз перед нами поставили более конкретную задачу— найти и уничтожить вражеские батареи.
* * *
Я сидел в микроавтобусе, который мчал по широкому проспекту к штабу нашей части. Рядом расположился Шмель, напротив — четыре дружинника. Ещё семь человек находилось во втором микроавтобусе. Последний боец — молодой князь, вступивший в наши ряды буквально на днях, ехал отдельно в грузовом фургончике в сопровождении своего десятника. Убитый снайперской пулей, парень быстро закончил свои фронтовые похождения.
Потные, уставшие, измождённые мы возвращались со второго задания — не менее напряжённого и энергозатратного, чем первое.
Весь вчерашний день искали вражеские батареи. По пути был тяжело ранен молодой князь. Снайпер работал с небоскрёба. Князю пробило лёгкое, и в скором времени он скончался. Пришлось оставить тело в укромном месте под охраной двоих ребят.
Под вечер нашли орудия, что расположились на стоянке перед гипермаркетом. После длительной перестрелки с охраной батареи удалось, наконец, захватить и уничтожить четыре шестидюймовые гаубицы, которые, судя по направлению стволов, обрабатывали правительственные войска за Алексеевским каналом.
