— Мне бояться нечего. Это пусть твой Кирилл боится. Верка, ты напрасно ему доверяешь. Он еще тот гусь! Может так вокруг пальца обвести, что и не заметишь. Не бойся, я пока возвращаться не собираюсь. Я теперь матери Макса в глаза не смогу посмотреть… Я не выдержу… И вообще, ни на каком пикнике я не была, никуда не ходила и ничего не знаю.
Вот это другое дело! Ты лучше времени даром не теряй. Позвони Глебу и скажи, что беременна. Посмотрим, как он тогда запрыгает. Пригрози, что, мол, если он не захочет жениться, то ТЫ родишь ребенка, сдашь анализы, проведешь медицинскую экспертизу и докажешь отцовство. Затем подашь в суд на алименты. С него алименты должны нормальные быть!
— Господи, какую чушь ты несешь! Во-первых, я не беременна, а во-вторых, не вижу смысла бороться за человека, который сам этого не хочет.
— Захочет!
— Ладно, Верка, у меня от тебя голова разболелась.
Я повесила трубку на рычаг и вышла из кабинки. В голове все перемешалось. В очередной раз к глазам подступили слезы. Захотелось разрыдаться, но плакать посреди шумной и многолюдной улицы было бы просто глупо. Надо держать себя в руках, надо быть сильной. Раскиснешь— пулей вылетишь из Москвы, а это совсем не входит в мои планы. Жить в Москве трудно, но это мой город. Я не смогу вернуться в провинцию. Мне там тесно, нечем дышать.
Глеб… Ну почему он так поступил со мной? Что бы ни говорила Каролина, но нам было хорошо вместе. Ночью мы занимались любовью на огромной кровати из слоновой кости с водяным матрасом. По утрам в выходные он приносил мне кофе в постель и, как маленькую, кормил с ложечки свежей клубникой. Затем относил меня в ванну, наполненную душистой пенкой…. После работы он поджидал меня у служебного входа, сажал в свой лимузин и вез домой. Иногда мы не выдерживали и бросались в объятия друг друга прямо в машине… Это было совсем недавно. Что же произошло? На каком этапе я потеряла Глеба? На каком этапе я просмотрела трещину в наших отношениях?
Увидев телефон-автомат, я остановилась и, перекрестившись в душе, набрала номер Глеба. Трубку моментально сняли.
— Глеб, это я, Даша.
— Что тебе надо? Я думал, что у нас с тобой вопрос закрыт.
— Мне нужно с тобой встретиться.
— Зачем?
— Мне очень плохо. Из головы никак не выходит наш головокружительный роман. Давай обсудим все в спокойной обстановке.
— Послушай, Даша, забудь мой номер телефона и не смей звонить!
— Глеб, я беременна.
— Поздравляю, — ответил Глеб раздраженным голосом. — А я-то здесь при чем?
— Это твой ребенок.
— С чего такая уверенность? Ты лучше другим хахалям позвони. Может, какой-нибудь дурачок и клюнет на твою постановку, но только не я.
— Глеб, ты же знаешь, что у меня никого, кроме тебя, нет.
Даже если этот выродок будет и от меня, то я умываю руки. Хочешь рожать — рожай! Только знай, что не получишь от меня ни копейки! Я женюсь, и скоро у нас с Вероникой будут свои дети, которым я обязан обеспечить достойное будущее. Рожай и нянчи. У меня таких внебрачных плодов любви по бывшему Союзу, знаешь, сколько! — Раздался оскорбительный смех на том конце провода.
На меня словно вылили ушат холодной воды. Я тяжело вздохнула и услышала следующее:
— Будешь мне мешаться под ногами, поедешь в свою деревню в ближайшие сутки, как нарушительница паспортного режима!
Я бросила трубку, забежала в ближайшее кафе и заказала себе двойную порцию текилы. Перед глазами стоял Глеб, высокий, красивый, сильный Глеб, трактором проехавший по моей жизни.
… Однажды мы проснулись с ним и обнаружили, что за окном идет снег.
— Дашка, поехали в парк, — предложил он.
— Поехали, — согласилась я.
Водитель отвез нас в Кусково. Снег падал крупными хлопьями, оседая на наших ресницах. Глеб повалил меня в сугроб и стал целовать с такой жадностью, что я чуть с ума не сошла от его ласк. А потом мы лепили снежную бабу, громко напевая отрывки из популярных песен. Редкие прохожие с удивлением смотрели на нас, но мы никого не замечали вокруг.
Все это было как во сне. Мое сердце билось в предвкушении звездного часа. Я нисколько не сомневалась в том, что Глеб женится на мне. Втюрилась в него по уши, влетела, как глупая муха в сладкое варенье… Господи, сколько же времени продолжался этот сладкий обморок?
Еще совсем недавно я крутила рулетку уверенной рукой, делая крупную ставку, а сегодня наконец поняла, что окончательно проиграла… Мой выигрыш достался другой только потому, что она дочь обеспеченных родителей, занимающих определенное место в обществе…
Мне захотелось встретиться с новой пассией Глеба, вцепиться в холеное лицо, заставить кричать от боли, чтобы она поняла, как горько терять любимого человека. Так просто сманить моего мужчину, смысл моей жизни!..
Неожиданно во мне проснулась жгучая ненависть. Захотелось отомстить за себя, за свою поруганную честь, за красивую мечту, втоптанную в грязь. Ничего! Этой сладкой парочке отольются еще мои слезы!
Посидев с часик в кафе, я немного погуляла по городу и пришла к выводу, что с потерей Глеба жизнь не остановилась. Нужно ехать домой, приводить себя в порядок, помириться с Каролиной, а вечером выйти на работу, предварительно извинившись перед хозяином бара. Пусть все идет своим чередом. Я все вынесу, я сильная! Я очень сильная. Нужно только предупредить Каролину, чтобы она не открывала дверь тому ненормальному типу, которому дала мой телефон, а если он вдруг позвонит по телефону, пусть говорит, что я переехала в другое место. На работе тоже нужно быть поосторожнее.
Поймав такси, я села на заднее сиденье и закрыла глаза. На минуту мне вспомнился Макс. А ведь он когда-то был неплохим парнем… Занимался спортом, много читал… Но потом его словно подменили, и вчерашнего весельчака-заводилу перестали узнавать даже близкие друзья.
Я никогда не была с ним счастлива. Никогда, даже в первые месяцы после свадьбы. Это была не любовь, а так — увлечение. Подружки одна за другой выходили замуж, мне тоже не захотелось оставаться в стороне. Внешне у нас все складывалось нормально. Отдельная квартира, обстановка, родители помогали… Но мне этого не хватало. Я задыхалась в пыльном провинциальном городке, который, по сути дела, был даже не городком, а поселком городского типа, задыхалась в убогой хрущевке, задыхалась в той серенькой жизни, которую навязывала мне судьба. Я шла с Максом по улице и с завистью смотрела на проносящиеся мимо иномарки, обычно транзитные или с московскими номерами. Иномарки останавливались у поселкового магазина, из них выходили хорошо одетые люди, на бегу покупали что-то и ехали дальше. Пределом мечтаний Макса были обычные отечественные «Жигули». Он не любил Москву и называл ее большой деревней. А я всегда думала о том, что лучше уж жить в большой деревне, чем в такой маленькой, как наша. Сначала Макс меня любил, а потом люто возненавидел… Я смогу вынести все в этой сумасшедшей жизни, но вернуться домой и посмотреть в глаза матери Макса — не смогу…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
