головах скальпы коривийцев. У одной был короткий кривой лук из рогов, стрелы в колчане выглядели длинными. Женщина еще не наложила стрелу, но охотник знал, что наконечник будет длиной почти в локоть, зазубренный, из полированной блестящей кости, а древко чуть выше, вероятно, окажется смазано ядом.
Остальные несли дротики, у бедер покачивались кожаные атлатли.
Дамиск не спеша провел пальцами по длине тетивы и отвел руку, натягивая. Женщина с луком была больше мужчин, широкие плечи и мощные кости. Она осталась на полдюжины шагов позади остальных, на каждом шаге замирая, оглядывая округу. Еще не подняла взгляда к каменному козырьку.
Он выждал, когда она снова замрет, и пустил стрелу.
Стрела впилась между плечом и шеей, толкнув тело наземь. Когда она упала, коривийский скальп слетел, обнажая бритую макушку со следами крови.
Дамиск опустил лук и глубже спрятался в тень нависающего утеса. Внизу слышалось движение, но не голоса. Четверо сбегались к убитой подруге. Вычислив, откуда летела стрела, они начнут всматриваться в скалы до самого верха. Не видя ничего.
Сланцевый выступ можно обойти, найти тропки к вершине. Двое слева, двое справа. Они сойдутся прямо над головой Дамиска.
Через тридцать ударов сердца он скользнул к краю, изучая, что творится внизу. Тело женщины положили на спину, лук и колчан исчезли. Остальных саэмдов видно не было. Взор его вернулся к трупу. На лбу виднелось темное пятно - он не различал деталей, но знал: собственный нож женщины вогнали ей в кость, чтобы драгоценное железное лезвие выпило душу. Где-то неподалеку нож вонзят в ствол дерева. Отныне дух ее принадлежит этому месту, а это место принадлежит саэмдам.
Дамиск принялся слезать. Лунный свет стал и благом, и проклятием. Без нее он не смог бы убить лучницу, как и не видел бы других охотников. Но и враги увидят его. Единственным преимуществом оставалось то, что они жили в тундре, не в лесах. Как любые охотники, умели затаиваться, дышать неслышно. Но шумели, когда пробирались сквозь подлесок.
В отличие от Дамиска.
У подножия он присел, успокаивая дыхание и проверяя вещи, чтобы все было туго привязано и не задевало ветки и сучки. Подошел к трупу. Как и ожидал, его стрелу сломали, наконечник вырезали из раны и припрятали.
Широкое, плоское лицо мертвой женщины казалось мирным, невзирая на черный след ножа во лбу. Он двинулся в сторону деревьев.
Почти сразу же обнаружив нож в дереве. Рукоять из рога, позвонок-гарда и дешевое покупное железо. Сломать его было легко.
"Теперь блуждай, потерянная, и пусть духи коривийцев вечно гонят тебя. Лишь глупцы верят, что месть не переживает смерти. Надеюсь, месть духов настигнет тебя".
Он шел между деревьев на запад. Сомневаясь, что догонит двоих впереди, начал отклоняться в сторону озера, там хотя бы были знакомые места.
Сорок шагов, и он нашел звериную тропу в заросли, и там лежал труп еще одного саэмда. Шея была свернута. Дюжину саэмдийских стрел воткнули ему в рот, глаза, уши и грудь.
"Значит, какой-то коривиец выжил. И весьма зол".
Потрясенный зрелищем Дамиск перешагнул тело и продолжил путь.
Добра и зла не найти в мире, вне мыслей человека. Даже благословение и проклятие, хотя существуют, но могут скользить в руке. Быстрая смерть - благословение? Может ли жизнь спасенная обернуться годами мучений?
Он не знал. Всё скользит, если размышлять достаточно долго.
Дамиск желал Ренту благой судьбы, не только удачи в пути, но и удачи среди Теблоров. Полукровки скользят в крови меж двух миров. Зачастую ни один из миров не рад им надолго.
Рент был сыном Карсы Орлонга, что могло стать ему спасением или смертным приговором.
"Но не станет ли смерть большей милостью?"
Охотники нашли его след куда раньше, чем он ожидал. Теперь они бежали, не заботясь о производимом шуме. Значит, гнев. Нож сломан, начата новая битва, битва проклятий и контр-проклятий. Если его поймают, смерть придет не скоро.
Он мчался быстрее оленя в самую черную чащу.
Глава пятая
"Говорят, Орбис был прелестным городком на берегу".
Бархок, "Идиллия под волнами", Великая Библиотека Морна
- Так я теперь сержант? - Шугал фыркнул своим словам, раскосые глаза сузились, когда он увидел, что Балк отъезжает от малазанской колонны и медленно возвращается к своим. Шугал обернулся в седле, озирая строй собственной колонны. - Глупо это. Могли бы налететь на них сейчас и выложить обочину малазанскими головами. Сладкая расплата за то, что они сделали с капитаном.
- Теперь он лейтенант, не капитан, - сказал Крик. - Балка понизили.
- Ну, пусть зовут как хотят. Для нас ничего не меняется, верно? Мы Компания Балка. Не припоминаю, чтобы вставал в очередь малазанских рекрутов. А вы?
- Это контракт, - сказала Спица, вытерев руки о кожаные штаны и влезая в седло. - Остальное - не наше дело, Шугал. Думаешь слишком много, причем о делах не твоего ума. Думаешь, кому-то на хрен нужно твое мнение. Думаешь, кто-то даст за твои мысли хоть кусок дерьма. - Она подняла фляжку, выпила от души и принялась чесать всклокоченные тускло-рыжие волосы, морщась, когда задевала очередной колтун.
Шугал сверкнул глазами: - А я думал, ты просто поссышь в канаву. Но ты принялась обливать нас своей мочой.
- Ну, не всех, - отозвалась она, полные щеки затряслись, когда женщина принялась усаживаться удобнее. - Только тебя. Потому что думать ты не горазд. На что годишься, так разбивать бошки. Сколько раз твердила: будешь счастливее, когда перестанешь думать и особенно болтать.
Крик хмыкнул. - Вы двое, закончили? Капитан здесь.
Трое сержантов замолчали. Командир подъехал, натянул удила. - Нет, - начал он сразу, - мы не посылаем ловцов за треклятыми карибу. Грубит приказал оставить их в покое.
- Напрасно, - буркнул Шугал.
- Разведчики взяли пару дюжин, - добавил Балк, приглаживая рукой каштановые волосы, на что Спица смотрела - отметил Шугал - почти опустив веки. - Но времени готовить не было, они лишь половину успели сунуть в мешки с солью. - Он дал сигнал ожидающим отрядам, развернул коня и поход возобновился.
Есть в Балке что-то, думал Шугал, глядя на него и Спицу. Ему не требуется постоянно отдавать приказы, все и так на него смотрят. Ленивый жест, и колонна в пути. Это талант или еще что. Однажды Шугал станет таким же. Все взоры будут на нем, даже Спицы. Он будет наслаждаться.
