Читаем без скачивания Киллеры не стареют - Михаил Черненок

– Они самые. Общаться предпочитаю на «ты» и просто по имени: Гарик.

– В таком случае я – просто Слава.

– О'кей!..

Вся свободная от мебели площадь трехкомнатной квартиры Косача была плотно заставлена штабелями картонных коробок, изрисованных сине-красными английскими надписями, в которых Голубев разобрал только два слова: «Стамбул» и «Турция». Не было коробок лишь в кухне. Туда Косач и провел Голубева. Усадив незваного гостя к столу, предложил пачку «Мальборо». Узнав, что гость не курит, спросил:

– Пить что будешь?

– Желательно – чай, – сказал Слава.

Косач включил в розетку чайник «Тефаль», поставил на стол желтую коробку с пакетиками разовой заварки «Липтон» и, дожидаясь, пока вскипит вода, заговорил:

– Челноком сную между Новосибирском и Стамбулом. Позавчера кое-как удалось растаможить контейнер с закупленной в Турции одеждой, а на аренду склада для хранения товара баксов не осталось. Пришлось с Алёхой Задовым загрузить коробками его и мою квартиры.

– Позавчера Задов уже здесь был? – сразу заинтересовался Слава.

– Утром по моему телефонному звонку на помощь приехал. Он теперь безработный, а мне, стыдно сказать, даже грузчиков не на что нанять. Вот дурацкое время настало. Ты, кстати, каким промыслом хлеб с маслом добываешь?

– Частным сыском, – вроде бы в шутку сказал Голубев.

– Не в фирме Козлова?

– Нет, предпочитаю вольный поиск, – не представляя, кто такой Козлов, ответил Слава и, чтобы отвести разговор от своей профессии, тут же спросил: – Круто зажали челноков?

– Правящие мудрецы рубят сук, на котором сидят. Если так пойдет дальше-глубже, челночный бизнес скоро крякнет. Рынок импортных товаров опустеет, и казна вместо дохода получит с этого промысла круглый пшик.

Быстро вскипевший чайник автоматически щелкнул выключателем. Косач положил в чашки пакетики, залил их кипятком и заговорил снова:

– Что-то, друг Слава, завели мы с тобой грустную оперу. Разговор на эту тему портит нервную систему. Послушай-ка лучше современный анекдотец… Стюардесса в самолете объявляет: «Господа, наш самолет совершает посадку в столице Непала – Катманду. Будьте осторожны: половина населения Катманду болеет туберкулезом, половина – СПИДом». Проснувшийся пассажир переспрашивает соседа: «Что она сказала?» – «Она сказала, что в Катманду можно трахать только тех, кто кашляет»… – Гарик задорно расхохотался. – Ну, как хохмочка, а?..

– Ничего, – засмеявшись вместе с рассказчиком, ответил Голубев и, воспользовавшись случаем, добавил: – Ты еще расскажи, как Лоцию Жемчугову «по дешевке» трахнул.

Косач нахмурился:

– Почему именно Лоцию?

– Ну, а кого больше…

– Теперь, знаешь, сколько развелось красавиц, ловящих халяву?

– Много, но мы с Задовым вычислили, что «наколола» тебя Лоция.

– Вот Алёха болтун… Я ему – по секрету, а он – всему свету. Для него, может, и смешно, но мне с нахальной девочкой было не до смеха. Вообще-то сам, дурак, лопухнулся. Если к тебе начинает вдруг клеиться милашка с копной белокурых волос и грудью «а-ля Монро» – надо быть конченым идиотом, чтобы не заподозрить неладное. Особенно если ты – не писаный красавец и не швыряешь направо и налево пачки долларов.

– Лоция сама напросилась, что ли? – уточнил Слава.

– В том-то и дело. Мне бы следовало насторожиться, а я для куража таблетку виагры проглотил. Сговорились на сотне зеленых. Предложил: обнажайся, мол, ласточка. Она потупилась будто стыдливая девственница: «Нет, я буду сопротивляться, но ты не обращай внимания и действуй нахально». Вот, думаю, садо-мазохистка попалась! Ни разу на такое чудо не нарывался. Аж любопытно стало. И попер по принципу: голый голого скребет и кричит: «Не рви рубашку!» Когда натешился, юная грешница сложила губки бантиком и заявляет: «Такой „мультик“ дороже сотни стоит. Выкладывай пятнадцать тысяч баксов». У меня шары – на лоб! Естественно, выразился не очень нормативной лексикой, мол, пошла бы ты, ласточка, на… и так далее, как говорится, по тексту. А следующим утром она нагрянула ко мне с заявлением в суд об изнасиловании несовершеннолетней и со справкой медэкспертизы. Достатый в пень, я схватился за голову: «Мама миа!» Во избежание чудовищных последствий пришлось отдать грабительнице всю наличку долларов.

– Пятнадцать тысяч?

– И ни цента больше.

– Еще не требовала?

– Я не круглый идиот. Отдавая баксы, взял расписку в том, что Лоция Геннадьевна Жемчугова получила от Гария Наумовича Косача безвозвратную спонсорскую помощь в сумме пятнадцати тысяч американских долларов и, не имея к спонсору никаких претензий, выражает ему глубокую благодарность. Документик сей мы с девочкой заверили у нотариуса.

– Отчаянная, видать, девица…

– Дура с фейсом или с задвигом на любовных романах. Ловить крезу от секса, то есть получать удовольствие, не умеет. Прием «сопротивления» придумала, чтобы заполучить у медиков справку.

– Зачем ей понадобилось столько валюты?

– А кому теперь баксы не нужны? Российская «капуста» усыхает на глазах…

В прихожей заверещал звонок. Косач отхлебнул из чашки несколько глотков остывающего чая и пошел открывать дверь. Вернулся он в кухню с Алексеем Задовым. Увидев Голубева, Лёха удивился:

– Соскучился по мне, Дмитрич, что ли?

– Приехал в гости, а тебя дома нет, – с улыбкой ответил Слава.

– Плесни, Гарик, и мне чайку, – присаживаясь на табуретку у стола, сказал Задов и повернулся к Голубеву. – Колесо у джипа спустило. Ездил в мастерскую. Появился тут мастер-ломастер. Набросал, падло, гвоздей по улице, и чуть не каждый шофер вынужден заворачивать к «умельцу» клеить проколотые колеса. Я сегодня предупредил ловчилу: «Ты, бля, кончай эти фокусы. Еще раз проколюсь, заставлю языком вылизать весь асфальт возле твоей богадельни». Смикитил, придурок, что не шучу. Починил колесо бесплатно… – Лёха вздохнул. – Какая забота, Дмитрич, привела тебя ко мне или к Гарику?

– В основном – к тебе, – сказал Слава.

– Наверное, Лоцию Жемчугову никак найти не можешь?

– Нашли, но мертвой.

– Замочили, что ли?.. – искренне удивился Задов.

– Замочили. И не только ее, но и Руслана Мамаева. Чтобы задымить следы, сожгли мамаевскую избу.

– Ну, бля, наворот! Когда это стряслось?

– Позавчера, поздним вечером.

Лёха растерянно посмотрел на Косача, замершего с чайником в руке, затем опять повернулся к Голубеву:

– Если подозреваешь меня, то круто ошибаешься. Позавчера я уехал из райцентра утром. Весь день мы с Гариком возились с контейнером, а вечером до глубокой ночи таскали из грузовика на третий этаж коробки с турецкими шмотками. Это подтвердят все соседи. Некоторые из них даже помогали нам.

– Допрыгалась грабительница, – изумленно сказал Косач, подавая Задову чашку с кипятком.

– Мужики, кто, по-вашему, мог учинить такую бойню? – спросил Голубев.

– «Бойцов» теперь много и разных, – Лёха, хлебнув из чашки, обжегся и сердито уставился на Косача. – Ты чо голимый кипяток мне подсунул?

– Завари сначала пакетик, потом хлебай, – с усмешкой ответил Косач.

Задов, протягивая руку за пакетиком, поморщился:

– Тьфу, блин, ошпарил весь хлебальник. Не зря говорится, с утра не выпьешь – весь день кувырком. В мастерской услышал дурное сообщение. Теперь вот Дмитрич привез из райцентра неприятность. Сплошные кошмары.

– А что в мастерской? – спросил Косач.

– Шпингалета там встретил. Говорит, вчерашним вечером из кювета Бердской автотрассы милицейские подняли труп Дельфина с двумя дырками в башке. Одна дыра в затылке, другая – контрольная, между ухом и виском.

– Это какой Дельфин?

– Ну, помнишь, в охране Писмаря Тимур ошивался… Шкафчик, лет двадцати, с дебильной мордой. Фамилия, кажется, Хазанов.

– Хазанов – известный хохмач. С такой фамилией у Писмаря охранников не было.

– Да знаешь ты его. Мы с ним еще одинаковые джипы купили в прошлом году.

– Это, который до Писмаря инструктором в бассейне «Нептун» был?

– Ну, наконец до тебя дошло, как до жирафа.

– Смотри-ка… Следом за Писмарем стали валить и его братву.

– Начался передел зон влияния. Связал ты, Гарик, меня с веселой компашкой. Слава Богу, что я легко от них отвязался.

Косач виновато развел руками:

– Кто бы мог подумать, что такого авторитета, как Писмарь, завалят. Он же был вхож во все областные организации. Кого только не финансировал…

– Вот и дофинансировался.

– Ребята, среди знакомой вам братвы есть клички Мамай и Мура? – спросил Голубев.

– Никогда таких не слышал, – быстро ответил Косач.

Задов прежде, чем ответить, подумал.

– Муры нету, – уверенно сказал Лёха. – А Мамаем братки зовут Вениамина Федотовича Мамаева – адвоката Татьяны Борисовны. Только этот адвокат боится братвы, как черт ладана. Когда меня прижали со срочным возвратом кредита, я сунулся было за помощью к Вениамину Федотовичу. Тот перепугался: «Извини, Алексей, с писмаревской группировкой ни за какие деньги связываться не стану. Советую: расплатись срочно и больше не суйся в их криминальные дела».