Читаем без скачивания Киллеры не стареют - Михаил Черненок

– Часто Татьяна Борисовна покрикивала на дочь?

– Нет, у Лоции с мамой были очень добрые отношения, пока Геннадий Никифорович от них не ушел. Его уход все перевернул. Лоция стала нервной. Недавно призналась мне: «Знаешь, Катя, мама говорит, что они с папой Геной не сошлись характерами. Не верю этому. По-моему, пока я в Речкуновском санатории была, она здесь что-то такое отмочила, чего папа Гена простить ей не смог». Я возразила: «Татьяна Борисовна не ветреная женщина». Лоция вспыхнула: «Ты будто не смотришь зарубежные сериалы! Вон какие там умные дамы в отсутствие мужей дурь творят».

– А сама Лоция дурное не творила? – вставил вопрос Слава.

– В смысле чего?

– Скажем, в смысле секса.

– Она и в мыслях этого не допускала… – Лепетухина задумалась. – Один раз только от нее слышала: «Папа Гена круто погорел в бизнесе. Не знаю, как ему помочь?.. Чтобы добыть баксов, хоть на панель иди».

– Ну, и пошла?..

– Вы что! Сказано-то было просто к слову.

– А с Гариком Косачом у нее какие были отношения?

– По-моему, никаких не было. Гарик содержит магазин в подвале нашего дома. Ужасный бабник. Общаться с ним мерзко.

– Ради чего Лоция в райцентр поехала?

– Наверняка, чтобы найти отца.

– От кого ей стало известно, что отец там?

– Она принялась искать Геннадия Никифоровича сразу, как вернулась из Речкуновки. А где-то, наверное, за неделю до поездки в райцентр вообще места себе не находила. Сновала по всем знакомым. Однажды пришла взвинченная и с отчаянием заговорила: «Катя, ну где мне отыскать папу Гену?.. Мура по секрету сказал, что моего папочку поставили на счетчик, и какой-то киллер Мамай уже охотится за ним». Я стала успокаивать, мол, не пори горячку. Хазаров опять набивается к тебе в заступники, а ты поверила трепачу. Лоция закрутила головой: «Ой, нет, Катя! Тимуру самому предлагали за крутые бабки мокрое дело, но из-за знакомства со мной он отказался. Такое Мура не станет попусту трепать». – «Это он цену себе набивает». – «Не отговаривай! Я не круглая дурочка». Обиделась и ушла.

– Больше не приходила к вам?

– Нет. Последний раз видела ее у остановки «Речной вокзал», когда она разговаривала с бывшим шофером Татьяны Борисовны. Хотела пообщаться, но Лоция отмахнулась и даже не сказала, куда собралась ехать.

– Кличка киллера Мамай не напомнила ей фамилию Вениамина Федотовича Мамаева?

– Это адвокат Татьяны Борисовны?

– Так точно.

Лепетухина пожала плечами:

– Красавцем адвокатом раньше восторгалась Мара Наливкина. Она в соседях с ним жила. А Лоция о нем, по-моему, имела смутное представление. Во всяком случае, при разговоре со мной никогда не упоминала Мамаева.

– А о Василии Григорьевиче что-нибудь от нее слышали?

– Если имеете в виду Василия Григорьевича Кудрявцева, то мы с Лоцией даже у него дома были.

– Кто он?

– Сослуживец Геннадия Никифоровича по морским плаваниям. Теперь на пенсии, но выглядит дай Бог каждому в его возрасте. Одна из комнат его квартиры оборудована, словно радиорубка на корабле. Рассказывал, что может связаться с любым городом мира. В личной картотеке имеет тысячи позывных сигналов знакомых радиолюбителей.

– Где живет?

– В многоэтажке по улице Каинской. На номер дома и квартиры я не обратила внимание, но второй подъезд от поликлиники водников запомнила.

– Фамилию не спутали?

Лепетухина улыбнулась:

– В моем возрасте склероз иметь рано.

– Лоция знала номер телефона Кудрявцева?

– Конечно. Прежде чем идти к нему, она по телефону договорилась о встрече.

– Когда и по какому поводу ходили?

– В начале сентября Лоция насчет отца у него разузнавала.

– И что узнала?

– Василий Григорьевич сказал, что у Геннадия Никифоровича все нормально. Попросил Лоцию, чтобы она не суетилась зря. Разыщу, мол, твоего папу Гену и представлю в полном здравии.

– Почему же Лоция не послушалась Кудрявцева?

– Такой уж у нее характер. Сидеть сложа руки и ждать у моря погоды она просто не могла.

– Из райцентра не звонила вам?

– Не знаю откуда, но междугородный звонок был позавчера в полдень. Лоция спросила: нет ли каких известий от папы Гены? Узнав, что нет, сказала, будто вечером за ней обещал заехать Тимур Хазаров. Мура, дескать, круто поговорит с Мамаем и после того в своей машине привезет ее в Новосибирск. Не успела я спросить, что с ней и где она находится, как в трубке запикали короткие гудки. Такая манера разговора у Лоции с детства. Выскажет, что надо, и сразу бросает телефонную трубку.

Исчерпав все вопросы, Голубев поблагодарил собеседницу и попрощался. На протяжении всего разговора с Катей Лепетухиной в соседней квартире Татьяны Борисовны Жемчуговой царила гробовая тишина.

Глава XIX

Выбежавший из подъезда многоэтажки вихрастый подросток с ученическим ранцем за спиной на вопрос Голубева – не знает ли мальчуган Василия Григорьевича Кудрявцева? – протараторил, что «моряк дядя Вася» живет в тридцать первой квартире, и, видимо опаздывая в школу, со всех ног чесанул вдоль улицы. После первого же звонка дверь открыл чисто выбритый седовласый мужчина в тельняшке, обтягивающей могучие плечи.

– Я из уголовного розыска, – сказал Слава. – А вы, если не ошибаюсь, Василий Григорьевич Кудрявцев?

– Не ошибаетесь, – суховато ответил мужчина и попросил предъявить документ.

Внимательно изучив показанное Голубевым удостоверение, он пристальным взглядом сверил фотографию с «оригиналом» и лишь после этого впустил Славу в прихожую. Затем провел в светлую комнату и предложил сесть в мягкое кожаное кресло. Отсвечивающие искринками импортных обоев стены комнаты были увешаны бронзовыми рамками с увеличенными фотографиями на тему «Море и корабли». Центральное место в этой экспозиции маринистики занимала копия картины Айвазовского «Девятый вал» в раме из старинного резного багета.

– Тоска по флотской службе, – заметив, что Голубев рассматривает фотографии, сказал Кудрявцев и сел в кресло рядом.

Когда Слава коротко изложил суть своих вопросов, Василий Григорьевич задумался. После затяжной паузы медленно проговорил:

– Если это не служебная тайна, то объясните, пожалуйста, чем вызван интерес уголовного розыска к Потехину и его дочери?

– Лоцию убили, – вынужден был сказать Голубев.

– Когда?! Где?.. – непроизвольно вырвалось у Кудрявцева.

– Позавчера вечером в райцентре.

– Да как же такое случилось?

– Разбираемся…

– Вряд ли смогу оказать вам пользу.

– Ну, как же… Вы плавали по морям с Потехиным, знакомы с его дочерью… – начал было Голубев, однако Кудрявцев не дал ему договорить:

– Да, с Геннадием Никифоровичем мы вместе прошли все моря и океаны. Это очень порядочный человек и надежный товарищ. Дочь его знаю совсем мало.

– Расскажите хотя бы то, что знаете.

– Я так оглушен случившимся, что трудно собраться с мыслями. Представляю, какое горе обрушится на Потехина, когда Геннадий Никифорович узнает о гибели любимой дочери.

– Где он сейчас находится?

– На этот вопрос смогу вам ответить, пожалуй, к концу сегодняшнего дня. Оставьте номер своего телефона.

– К сожалению, мой телефон находится в райцентре.

– Разве у вас нет мобильной трубки или, на худой конец, пейджера? – удивился Кудрявцев.

Слава усмехнулся:

– У нас не всегда хватает денег на бензин.

– Грустно, когда преступники обеспечены лучше правоохранительных органов.

– Прямо сказать, не очень весело.

– Кто возглавляет следствие?

– Районный прокурор, – Голубев на вырванном из записной книжки листке написал телефонный номер Бирюкова. Подавая листок Кудрявцеву, сказал: – Будет лучше, если позвоните непосредственно ему.

– Непременно позвоню, – словно запоминая цифры, ответил Кудрявцев. – Думаю, что не позднее завтрашнего дня Потехин сам приедет в вашу прокуратуру.

– Говорят, он сейчас в заграничной командировке.

– Узнав о трагедии, Геннадий Никифорович немедленно прилетит на похороны дочери из любой точки мира.

– Кто же ему об этом сообщит?

– Проблема пустяковая. Друзей у Потехина больше, чем врагов.

– Выходит, враги у Геннадия Никифоровича есть? – стараясь продолжить разговор, спросил Слава, однако Василий Григорьевич и на этот раз уклонился от прямого ответа:

– У кого их нет.

Ничего определенного не сказал Кудрявцев и о телефонном разговоре, когда Лоция звонила ему из райцентра. Он лишь подтвердил, что короткий обмен фразами, действительно, состоялся, но привычка Лоции обрывать разговор почти на полуслове не дала возможности понять, откуда девочка звонит, а также – какую «информацию» и с какой целью она проверяет.

Убедившись, что флотский друг Потехина явно не намерен откровенничать, Голубев не стал тратить время. Ушел Слава от Василия Григорьевича с твердой уверенностью: Кудрявцев знает нечто такое, чего прежде времени не хочет говорить либо из соображений обывательской осторожности, либо по какой-то более серьезной причине.