пока я обдумывал ответ и решал, что может мне помешать отпраздновать Рождество. — Надеюсь, вы свободны?
— Да, — ответил я, — по крайней мере на этот вечер.
— Тогда могу я попросить вас провести его со мной?
— С величайшим удовольствием. Но где? В вашей квартире или в Эспириту Санту?
— Не там и не там, и вообще не в городе. Я хочу, чтобы вы отправились со мной в деревню и насладились настоящим dia de campo (день в деревне); увидите деревенских жителей, их развлечения, сможете сами принять в них участие.
— Ничто не обрадовало бы меня больше.
Я говорил искренне. Мы завоевали Мексику и располагались в ее столице, но оставались чуждыми ее повседневной жизни, особенно той, которую можно увидеть в отдаленных сельских районах, куда мы не решались ходить.
— Pues (итак), сеньор, — продолжал он, — я думаю, что смогу пообещать вам совершенно новые и незабываемые впечатления. Как вы знаете, мы, мексиканцы, будучи добрыми католиками, смотрим на Рождество совсем не так, как вы, еретики с севера. Мы считаем, что это не только религиозный праздник, хотя проводим его во многом так же, как и вы. Для нас Noche Buena — большое событие. В эту ночь, которая занимает также и весь день, и бедные и богатые стараются развлекаться. Богатые устраивают большие приемы — не обед, а ужин. А ужин, amigo mio, я всегда буду считать своим любимым временем для еды, так как за ужином мы с вами сдружились.
Я прервал его, чтобы ответить комплиментом.
— А бедные, — продолжал он, — как бы ни были бедны, стараются тоже приодеться, наряжаются во все самое лучшее и ставят на стол праздничные блюда, сколько бы они ни стоили. Даже если у них весь год не бывает мяса, оно обязательно будет в рождественский ужин. Чтобы обеспечить это, они за многие недели до праздника — и после него тоже — начинают себя ограничивать. Но вы сами увидите, как мы встречаем Рождество, и не среди бедняков, а в доме rico (богача), где я собираюсь вас представить.
— Могу я спросить, кто этот джентльмен?
— Конечно. Это мой дядя. Он hasiendado и владелец большой magueyal (плантации агавы), которая приносит ему немало тысяч ежегодно. При этом он прилагает столько же труда, как если бы просто брал эти деньги в банке. Я бы хотел владеть такой плантацией. Его hasienda в Ла Соледад находится в пяти-шести лигах от города, на берегу озера Чалько, вблизи Сан-Исидро. Я рад, что вы согласились пойти со мной, и надеюсь, вы не откажетесь, узнав, что приглашение исходит не от меня.
— Значит, я знаком с вашим дядей? Как его зовут?
— Дон Хоакин Коварубио.
— Я слышал это имя. Коварубио — один из самых богатых землевладельцев Мексиканской долины. Но не могу вспомнить, когда встречался с доном Хоакином.
— Неважно. Не он выбрал меня посредником в этом деле.
— Кто же тогда?
— Мои кузины. Две хорошенькие muchachitas, которые очень хотят с вами познакомиться, и о прелести которых я бы хотел услышать ваше мнение. Я знаю, что вы понимаете толк в таких вещах.
Я с удивлением слушал его слова. Мне приходилось слышать немало разговоров о красоте сестер Коварубио, и я знал, что многие офицеры были бы рады знакомству с ними. Поэтому, конечно, я был польщен приглашением.
— Значит, решено. Я заеду за вами в четверг утром. В котором часу?
— Назначайте сами: любой час после утреннего смотра. Я буду ждать вас у себя на квартире.
— Bueno (хорошо). Я буду у вас в одиннадцать. Мы как раз успеем в Да Соледад к началу праздника. Забавы начнутся после полудня. У моего дяди будет большой прием. Соберутся все сельские жители за много миль. У вас будет возможность изучить costumbres de Mexico (мексиканские обычаи). Возможно, — добавил он с многозначительной улыбкой, — вы встретите там того, кто доставит вам большую радость. Кого-то, кто прекрасней даже моих прекрасных кузин.
— Кого же? — небрежно спросил я, хотя не смог скрыть от Морено своего волнения. Он упомянул Сан-Исидро. К тому же я помнил, что его дядя живет на берегу озера. И был почти уверен в том, какой ответ получу. И действительно, услышал то, что надеялся услышать:
— Королеву озер.
И он снова с многозначительной улыбкой посмотрел на меня.
— О! — сказал я, стараясь скрыть свои чувства, хотя и безуспешно. — Вы имеете в виду индейскую девушку, которая продает цветы на рынке Сан Доминго?
— Да, я имею в виду индейскую девушку, которая продает цветы на рынке Сан Доминго, — повторил он, подражая моему делано небрежному тону, — ту самую, у которой некий офицер конных стрелков много раз покупал самые дорогие букеты и…
— Ерунда! — выпалил я, прервав его и чувствуя, что краснею.
— Ту самую, — продолжал он, не обращая внимания на мои слова, — чьи плавучие сады так стремился посетить этот офицер, что это едва не стоило ему жизни. Вы знаете, amigo mio, этого офицера?
Не помню, что я ответил, запинаясь, но все кончилось нашим общим смехом.
— А теперь, сеньор капитан, — сказал Морено, заканчивая разговор, — думаю, я обеспечил ваше участие в Noche Buena. Верно?
Конечно. Он даже не стал дожидаться ответа.
Глава XVI
ДОРОГА НА ПРАЗДНИК
В четверг утром, как мы и договаривались, капитан Морено явился ко мне верхом, готовый в путь. Я уже ждал его. Со мной был лейтенант Криттенден, которого я недавно познакомил с Морено и который тоже получил приглашение.
Оба мы были в мундирах, в сапогах со
