Экспозиционное пространство условно: музейная специфика неизбежно требует «сконструированности» экспозиции. Ансамблевая экспозиция стоит в одном ряду с литературным произведением, изобразительным искусством. В ней «жизненные формы быта и бытия в доме, в котором жил великий человек, в процессе музейного освоения замещаются формами музейными. Таков неизбежный историко-культурный феномен, который противостоит формам фетишистского сознания» [Арзамасцев, 2000. С. 30].
Условность музея сродни условности театра. От экспозиции в настоящее время ждут особой музейной «драматургии», «режиссуры». Как в театральной пьесе, в музее существует условность, которую учитывают зрители. В ее рамках создаются музейные образы, идентичность которых особого рода – художественная. Художественный образ более емко, выразительно, «сущностно» отражает жизненные ситуации, чем сама действительность.
В восстановленных и реставрированных памятниках архитектуры музейные работники решают проблему соотношения аутентичности, документальности, художественности и функциональности, создают специфическую музейную условность. Музейной условностью отмечена даже экспозиция в здании, которое до нас дошло без переделок. Оно не тождественно, не аутентично тому, что стояло при жизни великого человека, оно более образ, чем реальное жилье. В. П. Арзамасцев отмечал, что и теоретики, и практики стыдливо отворачиваются от музейной условности и субъективности в пользу «документальной точности», которая фактически недостижима: «Даже в тех случаях, когда музеем становится жилище писателя сразу после его смерти (например, дом Шолохова в станице Вешенской), при его освоении вносится новая упорядоченность в силу требований музейной коммуникации» [Арзамасцев, 2000. С. 18]. В случае возрождения утраченных объектов высокая степень условности неизбежна. По мнению исследователя, особой чертой музейной условности является то, что она основывается на научных исследованиях, воплощается в предметной форме и является знаковой, символичной: «Быт, вещи предстают не как выражение конкретных обстоятельств жизни поэта, а как быт исторический, обобщенный, т. е. тоже условный, как конструктивная часть модели исторического бытия» [Арзамасцев, 2000. С. 33].
Если восстановленный и музеефицированный объект воспринимается туристами, музейной аудиторией как само ушедшее прошлое – это, конечно, иллюзия. Однако в профессиональной сфере утверждение такой иллюзии в качестве «настоящей ушедшей реальности» порождает тягу к грубому «музейному натурализму», приверженность к которому демонстрируют многие музейные работники, который пытаются обосновать некоторые музееведы.
Обращаясь к прошлому, музей творит свою историческую реальность на основе сохранившихся материальных остатков. В музее достигается аутентичность не как верность материальная, а аутентичность как точность научная, образная, символическая. Поэтому сотрудники Государственного историко-литературного и природного музея-заповедника А. А. Блока «Шахматово» стремились не к сомнительному восстановлению заново дома Блока, а сотворению современного МУЗЕЯ ПОЭТА. Создание музейного комплекса на таких основаниях означает «авторское сотворение новейшей культурной ценности взамен утраченной» [Именнова, 2011. С. 153].
Исследователи отмечают сложность разграничения музейного и немузейного, экспозиционного и неэкспозиционного пространства. Под музейным пространством чаще всего подразумевается экспозиционное пространство как основная форма презентации культурного наследия, однако музейное пространство не может быть сведено к экспозиционному. Музейное пространство меняет конфигурацию, имеет собственную динамику развития. В современном музее видоизменение музейного пространства происходит в том числе и за счет модернизации экспозиционного и интенсификации внеэкспозиционного пространств. Исследователи считают расширение самой распространенной тенденцией развития музейного пространства, раздвигающей границы и горизонты музея в пространстве культуры, подтверждающей количественную и качественную экспансию музеев в культуре.
Практику расширения музейного пространства демонстрируют государственные учреждения Канады: здание действующего канадского парламента в Оттаве открыто для посетителей как объект экскурсионного показа. Этот впечатляющий комплекс в неоготическом стиле восстановлен после пожара 1916 г. В программу экскурсионного тура входит посещение сената и палаты общин, можно получить разрешение присутствовать на дебатах. Исторический интерес представляет Парламентская библиотека, помещение в блестящем стиле Викторианской эпохи, со стенами, обшитыми сосновыми панелями (не пострадало во время пожара). Названия буклетов для экскурсантов подчеркивают связь с реальными рабочими буднями главных государственных учреждений: «Сенат в действии», «Палата общин в действии».
Подобные экскурсионные программы есть и в нашей стране. В ходе экскурсии в Государственную Думу «В коридорах власти» предполагается посещение Малого зала, где проходят пресс-конференции и парламентские слушания, Красного и Гербового залов. На экскурсии по зданию российского парламента экскурсанты знакомятся с историей парламентаризма в России и с повседневной работой фракций и комитетов. Организацию экскурсий в Совете Федерации осуществляет его пресс-служба. Экскурсанты получают общую информацию о составе и структуре палаты. Тематические экскурсии предусматривают подробное информирование экскурсантов по интересующим их направлениям деятельности палаты, встречи с членами Совета Федерации, работниками структурных подразделений аппарата этого органа власти.
Постмодернистские идеи отрефлексированы в музееведческой теории в концепте пост-музей, который используется в качестве конструкта для моделирования музея будущего. Как отмечают исследователи, термин «пост-музей» (the post-museum) предложил в 1988 г. индийский ученый Бедекар. Термин получил распространение в англоязычной среде, особенно в трудах представителей английской музееведческой школы Лейчестерского университета. Его профессор А. Хупер-Гринхилл писала, что пост-музей – «место, где знание скорее конструируется, нежели передается, через совместную работу между куратором и аудиторией» [цит. по: Лещенко, 2009. С. 43].
В идее пост-музея отражается постмодернистское разочарование в классических формах бытования социокультурных институтов, критическое отношение к традиционному музейному пространству и реализуемым в нем практикам: «Пост-музей, предлагая новую концепцию музейного развития, выходит за рамки того, что считается привычным, противопоставляет себя традиционной „музейной“ культуре с ее идеалами национального единения, часто являющейся частью государственной политики» [цит. по: цит. по: Лещенко, 2009. С. 45]. В модели the post-museum из двух основных направлений музейной деятельности (комплектование собрания и его презентация) явное предпочтение отдается последнему, внимание акцентируется на эффективности и полноте реализации потенциала музейной коллекции. Эта специфика сближает пост-музей с идеями и практиками «соседских музеев» (neighborhood museums) в США, «музеев-коммун», «общинных музеев» (исп. museos comunitarios) в Латинской Америке.
В музеях этого типа активизированы связи с местными сообществами, актуализируются артефакты и проблемы социокультурной повседневности. По мнению А. Хупер-Гринхилл, «пост-музейные мероприятия и проекты будут олицетворять новое критическое отношение, что будет выражаться в выставках и объясняться публике. Эти проекты будут парадоксальны по своей природе, ниспровергая доминантный (институциональный) дискурс. Пост-музейный музей, с характерной для него исторической и социальной сложностью, станет объектом исследования самого себя, „вещью в себе, которую будут анализировать и интерпретировать внутри его экспозиции“» [цит. по: Лещенко, 2009. С. 44].
Музеи, может быть, в большей степени, чем другие учреждения культуры, соответствуют миропониманию эпохи постмодернизма, в котором на первый план выходят такие понятия, как плюрализм, обращение к культурному наследию, к классике, диалог с ней. Музейный подход основывается на отказе от единого эстетического стандарта в пользу свободного сочетания выразительных средств, утверждения равноправия эстетических ценностей, художественных методов и стилей. Все больше музеи реализуют постмодернистские принципы открытости, безоценочности, ориентации одновременно и на массу, и на элиту. Мемориальные музеи формируют «персоноцентризм», утверждают равноправность и равноценность индивида и социума.
В современном мире возрастает изменчивость пространственно-временных координат. Обрести устойчивость в эпоху перемен помогает осмысление исторических трансформаций, пространственного многообразия человеческого мира. Постоянное сближение и разведение пространственно-временных сходств-различий становится потребностью современного человека, поэтому так востребованы музей и туризм. «Иной» мир и «другое» время, презентуемые в рамках туристских дестинаций, превращаются в жизненно важный аспект современности, становятся частью повседневных практик.
