На губах Лили появилась дерзкая улыбка.
— Убирайтесь, милорд, — беспечно сказала она и пошла прочь, оставив его одного среди разбросанных карт.
* * *
У Лили с утра разболелась голова. День она провела в обществе Тотти и Пенелопы, вполуха слушая их болтовню. Вечером она отказалась ужинать со всеми и ограничилась холодным мясом с хлебом, которое ей подали в комнату. Выпив два бокала красного вина, она надела ночную сорочку и легла в постель. Под полог из плотного дамасского шелка почти не проникал свет. Лили долго ворочалась, прежде чем перевернулась на живот и обняла подушку. Одиночество тяжелой, холодной глыбой сдавило грудь.
Ей хотелось с кем-то поговорить. Хотелось отвести душу. Ей недоставало тети Салли, единственного человека, знавшего о Николь. Дорогой тети Салли, с ее мудростью и удивительным чувством юмора, способной справиться с любым затруднением. Именно она помогала акушерке во время родов и с материнской нежностью заботилась о Лили.
— Салли, где моя малышка? — прошептала Лили. — Если бы ты была там, ты бы подсказала мне, что делать. У меня не осталось денег. У меня никого нет… Я на грани отчаяния! Что мне делать? Что?
Лили вспомнила, как пришла к Салли и, сгорая от стыда и горя, призналась тетке в том, что отдалась своему возлюбленному и после той страстной ночи зачала ребенка. В то время она думала, что большего несчастья быть не может. Салли успокаивала ее, приводя разумные доводы.
— Ты решила отдать ребенка? — спросила она. — Заплатить кому-нибудь за его воспитание?
— Нет, я никогда бы этого не сделала, — со слезами на глазах ответила Лили. — Малыш ни в чем не виноват. Он — или она — не должен платить за мой грех.
— Тогда, если ты намерена оставить ребенка при себе, мы поселимся в Италии, в каком-нибудь тихом уголке. — Глаза Салли горели от радости. — Мы станем семьей.
— Но я не могу просить тебя о…
— Ты ни о чем и не просила. Я предложила. Посмотри на меня, Лили! Я богатая старуха и имею право делать то, что мне заблагорассудится. У меня хватит денег. А до остального мира, с его лживостью и ханжеством, нам нет никакого дела.
К несчастью, Салли умерла вскоре после рождения малышки. Лили, которая очень горевала и скучала по ней, нашла утешение в дочери. Николь стала для нее центром мироздания, дни наполнились любовью и радостью. Пока с ней была Николь, жизнь казалась прекрасной.
Лили тихо плакала, и подушка намокла от слез. Боль в голове усилилась и распространилась на горло. Она никогда ни перед кем не раскрывала своих чувств, даже перед Дереком. Что-то в нем мешало ей показаться ранимой. За свою жизнь Дерек повидал немало страданий. Если когда-то его и трогали женские слезы, то эту способность сочувствовать он давно утратил. «С кем сейчас Николь? — в отчаянии спрашивала себя Лили. — И кто утешает ее, когда она плачет?»
* * *
Алекс заворочался и застонал. Его мучил кошмар.
Подсознательно он понимал, что это происходит во сне, но никак не мог проснуться и все глубже погружался в мир туманов и теней. Там была Лили. Ее смех эхом отдавался вокруг, искрящиеся карие глаза были устремлены на него Лукаво улыбаясь и продолжая наблюдать за ним, она медленно наклонилась и слегка прикусила его плечо. Он вздрогнул и попытался оттолкнуть ее. Внезапно их обнаженные тела сплелись. У него закружилась голова от восторга.
«Скажи мне, чего ты хочешь, Алекс?» — трепетно прошептала она.
«Оставь меня!» — прохрипел он.
Но она не послушалась, только ласково рассмеялась. Тогда он руками сжал ее голову и направил туда, где ему хотелось почувствовать ее рот… туда…
Алекс проснулся, как от толчка. Прерывистое дыхание с шумом вырывалось из его груди. Он провел рукой по лбу. Волосы были влажными от пота. Охваченное возбуждением тело болело. Выругавшись, он схватил подушку и швырнул ее в другой конец спальни. Ему нужна женщина. Впервые им овладело столь сильное желание. Алекс попытался вспомнить, когда, в последний раз спал с женщиной. Это было еще до помолвки с Пенелопой. Он считал, что обязан быть верным своей невесте, и решил, что несколько месяцев воздержания не убьют его.
«Идиот! — в ярости сказал он себе. — Круглый идиот».
Надо что-то делать. Можно было бы прямо сейчас отправиться к Пенелопе. Но ей это не понравится. Она начнет протестовать и кричать, но ему по силам подчинить ее своей воле. Он бы запугал ее, и она пустила бы его в свою постель. Ведь как-никак они поженятся через несколько недель.
Идея имела смысл. Во всяком случае, с точки зрения мужчины, страдающего от неутоленного желания. Но стоило Алексу представить, как он занимается с ней любовью…
Нарисованная воображением картина вызвала у него отвращение.
Хотя, конечно, это принесло бы ему некоторое облегчение.
Нет. Он хочет не этого. Он хочет не ее.
«Да что, черт побери, со мной такое?!» — подумал Алекс и, встав с кровати, раздвинул шторы, чтобы впустить в комнату лунный свет. Потом налил немного холодной воды в таз, стоявший на треножнике, и умылся. Уже многие дни — с тех пор как он встретил Лили — в его мыслях царит полная сумятица. Ах, если бы он мог потушить пожар, пылающий внутри! Если бы к нему вернулась четкость мысли!
Надо выпить. Коньяку. Нет, лучше шотландского виски, которым запасся еще его отец. Светлого, с привкусом дыма и вереска. Пусть огненный напиток выжжет мучившие его мысли. Надев стеганый синий халат, он вышел из спальни.
Когда Алекс шагал по просторному холлу с колоннами, соединявшему восточное крыло дома с главной лестницей, он услышал какой-то шум и замедлил шаг, а потом остановился, вглядываясь в темноту. Вот опять скрипнуло. Кто-то спускается по лестнице. И он отлично знал, кто именно.
На его лице появилась мрачная усмешка. Итак, ему предоставляется возможность поймать Лили с поличным. Без сомнения, она идет на тайное свидание с одним из слуг. Он воспользуется этим как предлогом, чтобы выгнать ее. Она уедет, и все вернется на круги своя.
Алекс бесшумно подкрался к перилам и внизу, в главном холле, увидел Лили. Подол ее тонкой ночной сорочки волочился по мраморному полу. Наверняка она идет к любовнику Лили двигалась очень грациозно, хотя создавалось впечатление, будто она пребывает в полусне. Алекса охватило какое-то горькое чувство, оно, словно яд, разлилось в его душе. Он попытался определить, что же это за чувство, но его истинная суть скрывалась под смесью гнева и растерянности. Мысль о том, что Лили будет заниматься любовью с другим мужчиной, вызывала у него желание ударить ее.
Алекс направился к лестнице и вдруг застыл как вкопанный.
Что он делает? Граф Вулвертон, славящийся своей сдержанностью и благоразумием, крадется по собственному спящему дому! Обуреваемый ревностью — да, именно ревностью! — из-за какой-то сумасбродки и ее полуночных свиданий.
Вот бы Каролина посмеялась!
К черту Каролину! К черту всех! Он остановит Лили. Сегодня ей не удастся порезвиться — чтоб ему провалиться на месте! Алекс спустился по лестнице и пошарил по деревянному, отделанному фарфором столику, где всегда стояла лампа. Он зажег лампу, прикрутил фитиль и двинулся в ту сторону, куда ушла Лили, — на первый этаж, в кухню. Проходя мимо библиотеки, он через приоткрытую дверь услышал шепот. Лили бормотала что-то похожее на «Ник… Ник…».
Алекс в ярости сдвинул брови и рывком распахнул дверь.
— Что происходит? — Он оглядел комнату и обнаружил, что Лили клубочком свернулась в кресле, обхватив себя руками. — Мисс Лоусон?
Он подошел поближе. Свет лампы отражался в глазах Лили и придавал ее коже золотистый оттенок. Через тонкую ткань сорочки просвечивали ее соблазнительные формы. Лили дрожала и покачивалась из стороны в сторону, ее губы беззвучно шептали какие-то слова. По лбу пролегли отчетливые морщины — такие морщины могут быть только отпечатком безмерных страданий.
Уголки губ Алекса презрительно дернулись. Наверное, она поняла, что он следует за ней.
