— … В общем так мужики. Все будет решаться здесь, у нас. Сомнут, разгромят, заберут Кольский полуостров, то Германия снова ввяжется в войну уже на стороне американцев и англичан против нас, да и японцы тоже смотрят и выжидают, не смотря на наше предупреждение.
В блиндаже повисла гнетущая тишина, прерываемая пощелкиванием маслянистых дров в печке.
— И как оно будет? Хоть что-то сказали? По силам противника, по времени? — опять задал вопрос Лопахин.
— Ну, как я понял, наше руководство в курсе и готовится, хотя сила идет огромная. Это здесь у нас уже британцы засели. Немцы отошли и выжидают. Прямо сейчас выгружается американский экспедиционный корпус. На данный момент «союзнички» уже перебросили более четырехсот истребителей и бомбардировщиков на освободившиеся немецкие аэродромы. По морю идет объединенная эскадра из шести линкоров, четырех авианосцев и больше чем сорока только боевых вымпелов, не считая судов обеспечения — по силе никакого сравнения с нашим Северным флотом.
— Да уж силища идет, а что финны и норвежцы? Так спокойно поддались?
— Да они и вовсе рады. Два дня назад правительства Финляндии и Норвегии объявили об освобождении от немецкой оккупации и о вхождении в военный союз с Британией и США, с предоставлением самых широких полномочий своим новым союзникам по использованию их территории.
— Если все это подытожит, теперь на нас насядут все?
— Можно сказать и так.
— Хорошо. Это так, для понятия того, что происходит. Сейчас что делать будем? Комдив же не просто так тебя вызывал?
— Да, общий план обороны до меня довели. На наш участок для усиления перебрасывается 2-я отдельная гвардейская аэромобильная бригада, а именно к нам в помощь присылают какое-то особое подразделение, как их называют — «группа особой технической поддержки». Я так и не понял, что они будут делать, но там все очень секретно и на нас их охрана и полная поддержка. Фактически нас им переподчиняют, как и дивизионного особиста, со всей его командой.
— Ого. Серьезно. Что-то мне кажется, на фоне сверхсекретных бомбардировщиков, которые как у себя дома, спокойно летают над Берлином и Токио, нас тоже ждут интересные открытия. Когда это будет?
— Как стемнеет прибудут гости. Их будет человек двадцать, не больше, и мы должны обеспечить им безопасное проживание, питание, и, если понадобиться, будем перед ними «Яблочко» танцевать, читать стихи — так почти дословно сказал комдив, так что, товарищи командиры, готовимся и ждем.
— Ох чувствую будет веселая ночка… — напоследок выдал Лопахин.
Но все началось еще раньше. Буквально через час, после того как за линией вершин Муста-Тунтури, занятых противником скрылось холодное северное солнце и началась полярная ночь, в расположение разведывательного батальона весь взмыленный принесся дивизионный особист, капитан Григорьев, в сопровождении всего комендантского взвода, переодетого в белые маскировочные костюмы и вооруженные новыми короткими складными автоматами ППС, которые начали наравне с привычным ППШ массово поступать в войска и пользовались особым уважением за легкость простоту и неприхотливость.
Особист вместе с Соловьевым быстро облазили близлежащие каменные россыпи и нашли неплохое место для размещение командного пункта особой группы. Вызванные бойцы мотострелковой роты разведбата, свободные от дежурства на передовых позициях, быстро и тщательно расчистили указанное место от снега и часть из них, тоже снарядившаяся по-боевому, быстро была распределена по окрестностям, создавая внешний контур охраны. Судя по подходу все было очень серьезно.
Григорьев, услышав характерный вызов, отошел в сторону, быстро достал из внутреннего кармана полушубка виденную раньше маленькую черную коробочку портативной радиостанции «Аргут», что-то ответил, выслушал, снова ответил и завершив связь, подошел к ожидающим и начавшим уже чуть пританцовывать от мороза командирам разведбата.
— Они будут через пять минут. Уже рядом. Капитан, — обратился к Соловьеву, — еще раз передайте по команде — люди будут на специальных снегоходах, это что-то вроде мотоцикла, только на лыжах. Пусть не пугаются и не начинают стрелять.
Соловьев кивнул, не выказывая ни удивления, ни каких-либо других эмоций, отошел в сторону и продублировал указание особиста своему заму, а тот уже побежал передавать команду по цепочке постов.
Но долго ждать на морозе не пришлось. Сначала почудилось что что-то жужжало в небе, но чуть позже послышался быстро приближающийся шум работающих двигателей. Еще пара минут и из темноты, без фар и фонарей, к собравшимся и ожидающим людям подкатила целая колонна снегоходов, многие из которых за собой тянули специальные сани, забитые грузом.
Мгновение и люди так же наряженные в белые маскировочные костюмы, в необычных обтянутых белой тканью касках, к которым были прикреплены необычные приборы, надвинутые на глаза, чем-то напоминающие бинокли на кронштейнах, в белых тканевых масках, защищающих лицо от холода и пронизывающего ветра, быстро соскочили с транспортных средств и привычно рассредоточились, беря всю пространство вокруг под прицел своих автоматов и пулеметов, которых у них было в достатке.
Соколов, хлебнувший на этой войне, и видевший разных военных, как армейский разведчик, сразу распознал в приехавших очень опытных и, если это можно сказать о своих, опасных бойцов. Да, как и говорилось на совещании — люди не простые, жесткие, а значит и воевать с такими будет интересно. В штабах и на охране зэков таких навыков не наберешься, тут явно народ повоевавший. Он переглянулся с Лопахиным, который, почувствовав что-то интересное, тут же нарисовался с парочкой своих бойцов. Его комроты явно был того же мнения. «Что ж посмотрим, что будет дальше».
Приехавшие предусмотрительно не глушили двигатели своих транспортных средств, а старший, придерживая особым образом карабин, так чтоб в любой момент его вскинуть и открыть огонь, не снимая странного прибора с глаз, подошел к дивизионному особисту.
— Капитан Григорьев?
— «Сохатый»?
— Тридцать два.
— Четырнадцать.
Приехавший кивнул головой, что проверка пройдена, как-то расслабился, и подняв левую руку, махнул ей, подавая знак, что все нормально. Прошло еще несколько мгновений и постепенно двигатели снегоходов начали глушить и на поляне наступила тишина. К удивлению Соловьева, он на пределе услышал высоко в небе какое-то легкое тарахтенье, отдаленно похожее на шум авиационного двигателя. Возможно какой-то разведчик противника… Он уже хотел сделать шаг вперед, но командир приехавших, четко контролирующий ситуацию, его предвосхитил, причем произнес вроде умные слова, но как-то все равно стало непонятно.
— Спокойно. Это мишки «Орлан» подняли, нас сопровождают и присматривают. Самолетов противника рядом нет. Только висит высотный разведчик, но севернее Мурманска почти над самым входом в Кольский залив. Так что, не беспокойтесь, капитан Соловьев, все под контролем.
Сказано было настолько спокойно и уверенно, что дальше пропало всякое желание задавать вопросы.
Григорьев быстро перехватил контроль над ситуацией, и завладев внимание «Сохатого», быстро и четко доложился о выборе места, о выполненных работах по расчистке местности. Гость только кивал головой, задал несколько уточняющих вопросов и тут же расчищенное пространство стало преображаться на глазах.
Белая, под цвет местности, просторная палатка, которая была надута специальным компрессором, быстро развернулась и заняла свое место. Ее закрепили дополнительными растяжками и туже во внутрь стали с санок сносить различное оборудование в необычных чемоданах из формованного искусственного материала.
Закончив выгрузку, гости отогнали свои снегоходы в разные стороны, причем разделили их на небольшие группы по две-три штуки и спрятали под белыми тентами. Тоже умно и продумано: если начнут бомбить, чтоб одним снарядом не вывели из строя все транспортные средства.
Прошел час, а по поляне уже были проложены жгуты проводов, уходящие в разные стороны, к установленным на приличном удалении антеннам. Потом все это, в том числе натоптанные тропинки и явно видимые следы пришедших груженых снегоходов, бойцы Соловьева, где засыпали свежим рыхлым снегом, где просто замели нарубленным лапником. Гости явно знали толк в маскировке и учитывали в своей работе все возможные мелочи.
