Читаем без скачивания И возьми мою боль - Чингиз Абдуллаев

Виноградова взглянула на Рустама, и тот пожал плечами. Подполковник был прав, нужно было искать. Еще через полтора часа они остановились у небольшого кафе, на вывеске которого значилось, что оно работает круглосуточно.

Матюшевский взял фотографии Ирады и вышел из машины, сильно хлопнув дверцей.

Все были расстроены и устали. Виноградова и Керимов поплелись за ним.

— Добрый день, — сказал Матюшевский, обращаясь к стоявшему в кафе мужчине в темно-сером засаленном халате, — у нас к вам дело.

— Из милиции, что ли? — недоверчиво посмотрел на них, мужчина. — Или из санитарной инспекции?

— Из милиции, — достал свое удостоверение Матюшевский.

— Подполковник, — уважительно произнес бармен, — а что такое СБК? Опять КГБ переименовали?

— Почти. У нас к вам несколько вопросов.

— Думаете, у нас здесь шпионы водятся, — усмехнулся мужчина, — здесь только водители-дальнобойщики останавливаются. А среди них шпионов я не встречал.

— Почему шпионы? — улыбнулся Матюшевский. — Они нас как раз не интересуют. Мы ищем вот эту девушку. Вы не видели ее?

Он передал фотографии бармену. Тот долго и внимательно, их рассматривал. Потом вернул подполковнику. — Не помню, — признался он, — с водителями иногда бывают девочки. Ну те, которые обычно «обслуживают» шоферов. Но ее я не видел. Я постоянных девочек знаю. У них морды другие и глаза более нахальные. А эта еще молодая.

Она бы не выдержала. Народ здесь суровый.

— Она должна была проехать по вашей трассе вчера рано утром. Очень рано, — пояснил Матюшевский, — или поздно ночью. Часа в три-четыре. Вы работали вчера ночью?

— Работал. До четырех. А потом мой сменщик был. Вернее, сменщица.

Мужики сюда не идут, они другую работу ищут.

— А где живет ваша сменщица?

— В совхозе, здесь рядом.

— Когда она выйдет на работу?

— Сегодня вечером.

Матюшевский посмотрел на своих сотрудников. Те хранили нейтральное выражение лиц; Все понимали, что это почти наверняка будет пустая трата времени, но привыкли относиться к порученному им делу добросовестно.

— Поедем к ней, — решил подполковник. — как зовут вашу сменщицу?

— Аркадия Александровна Нулина. Она живет в совхозе. Ее все там знают.

— А почему у вас по ночам остается женщина? — спросила Виноградова.

— Ночью я был, — пояснил бармен, — а она с четырех утра выходит. А что делать? Она привыкла рано вставать. Раньше совхоз богатый был, у них коровы имелись, живность всякая. А сейчас разорились. Да и людей там почти не осталось.

— Поехали, — кивнул Матюшевский.

— Только дорога туда плохая, — крикнул вслед бармен.

— Вы слышали, что он сказал? — спросил Рустам, усаживаясь за руль.

— Ты предлагаешь не ехать?

— Нет. Я предлагаю вам остаться здесь, а я схожу туда пешком.

— Оценил твой героический жест, — кивнул Матюшевский, — но у нас мало времени. Пока ты туда дойдешь и вернешься, будет глубокая ночь. Поехали, как-нибудь доберемся.

Бармен оказался прав. Дорога была не просто плохая, ее не было вообще.

Дважды они застревали в грязи, и, усаживая Виноградову за руль, мужчины толкали изо всех сил машину, пытаясь вытащить ее из очередной ямы.

— Нужно менять профессию, — пробормотал после второй ямы Рустам, — пойду работать адвокатом. У меня, в конце концов, юридическое образование.

— Давай, давай, — посоветовал, тяжело дыша, Матюшевский, . — как раз там не хватает адвоката с твоим характером. Ты сам будешь преступников по морде бить. Чтобы стать настоящим адвокатом, нужно выдержку иметь, а у тебя в глазах порой такая ненависть полыхает. Как тебя не раскрыли в Средней Азии, я до сих пор понять не могу.

— Раскрыли все равно, — угрюмо сказал Керимов. — А насчет ненависти правда. Я в Баку видел, как ребятишки это зелье пробуют и наркоманами становятся. Ненавижу торговцев наркотиками. Они как искусители. Я бы их всех пожизненно сажал. За каждую погубленную жизнь.

— Вот-вот, — кивнул Матюшевский, — с такими взглядами! тебе только в адвокаты идти.

Они добрались до совхоза через час, хотя проехали не больше пятнадцати километров. Еще полчаса ушло на поиски дома Нулиной. Здесь им повезло. Аркадия Александровна оказалась дома. Это была невысокая, округлая женщина необъятной толщины. Она была примерно одинаковых размеров в длину и в ширину. В доме галдели пятеро детей и муж — инвалид второй группы. И всю эту ораву кормила хозяйка дома, успевавшая следить за каждым из своих детей даже во время разговора.

Гостей она встретила приветливо, пригласила в дом. Даже успела налить и подать всем чай с сухим печеньем. Все трое чувствовали себя не очень уютно, видя, как на них одновременно смотрят пять пар глаз маленьких детей и строгие глаза мужа хозяйки дома. Он раньше работал в совхозе и случайно попал под трактор. Ноги ему ампутировали, и теперь он сторожил склад, оставшийся от былой роскоши. Склад был почти пустой, и ему выделили эту должность, чтобы хоть за что-то платить деньги. Вообще, эти дома предполагалось скоро сносить. Здесь жили не больше ста — ста пятидесяти человек.

— Извините, Аркадия Александровна, — начал Матюшевский, доставая фотографии, — вы работали вчера ночью в кафе, заменив своего сменщика в четыре часа утра. Вы не видели эту девушку?

Хозяйке было лет тридцать восемь. Но она уже выглядела пожилой женщиной, измотанной постоянными проблемами. Взглянув на фотографии, она покачала головой.

— Не видела я, — устало сказала женщина, — да я на девок и не смотрю.

Там столько работы бывает, куда мне смотреть.

Матюшевский оглянулся на своих сотрудников. Все было ясно с самого начала, но проверить нужно было все равно.

— Может, вы посмотрите еще раз, — предложила Винограда. — Эта девушка должна была проехать мимо вас примерно в четыре, в пять утра.

— А на какой машине?

— Это мы не знаем.

— Так это вы мне скажите, на какой машине, а я вам скажу, проехала она или нет, — женщина снова равнодушно посмотрела на фотографии.

— Да, конечно, — кивнула Виноградова, — а может, вы обратили внимание на ее часы? У нее на руке были вот такие красивые часики.

Аркадия Александровна взяла фотографию, снова равнодушно посмотрела.

— Не видела я, — сказала она, — да и утром вчера никто це проезжал.

Только врач останавливался. И больше никого.

— Какой врач?

— Да из местной больницы. Он часто мимо нас ездит. Остановил машину, зашел к нам, купил бутербродов штук пять или шесть. Я еще удивилась, зачем ему столько. Он обычно только воду покупал. Или сигареты. А в этот раз бутерброды купил. И сразу же уехал.

— Бутерброды? — переспросила Виноградова, взглянув на товарищей.

— Когда это было? — быстро спросил Матюшевский.

— Да, почитай, часов в шесть утра. Он как раз в это время возвращается.

Ну да, часов в шесть.

— Как фамилия врача?

— А я откуда знаю? Просто знаю, что он врач. Когда у меня девочка животом захворала, я ее водила в больницу. Ну там его и видела.

— Какая у него машина?

— «Жигули». Красного цвета.

— А модель какая?

— Кончайте шалить, — крикнула хозяйка на поднявших шум Ребятишек. — Это я не разбираюсь, — призналась она. — Обычная машина, без модели.

— Вы не помните, как звали врача?

— Нет. Имя у него вроде странное. Заграничное такое. Нет, не помню.

— Где находится больница?

— Рядом, в поселке. Да там его все наверняка знают.

— Как называется поселок? — уточнил Матюшевский. — У вас есть телефон?

— Нет. У нас его отродясь не было. Рустам, поняв все без слов, вынул мобильный телефон. Быстро набрал номер, вызывая Двоеглазова.

— Узнай срочно, как позвонить в больницу. Она находится и поселке…

Как называется поселок? — спросил он, зажимая трубку рукой, и, услышав название, повторил его Двоеглазову. — Срочно узнай, — попросил он, — и перезвони нам.

На каждую группу выдавали один мобильный телефон, но предупреждали, чтобы сотрудники не злоупотребляли разговорами. Бюджет СБК был не очень велик, и приходилось экономить. Двоеглазов позвонил через минуту. Набрав номер больницы, Рустам дождался, пока поднимут трубку, и громко поздоровался:

— Здравствуйте. Говорят из милиции. Скажите, у вас есть врач, приезжающий на работу на красных «Жигулях»?

— Какой врач? Какие «Жигули»? Кто вам нужен? — не поняла дежурная.

— Девушка, — сдерживая нетерпение, начал объяснять Рустам, — вспомните, пожалуйста, есть ли в вашей больнице врача который приезжает на работу на красных «Жигулях». — Да, есть, — сообразила девушка, — это Альберт Петрович.

— Его звали Альберт Петрович? — спросил Рустам, закрывая трубку рукой.

— Точно, — обрадовалась Аркадия Александровна, — я же говорю, имя какое-то чудное.

— Можно позвать его к телефону?

— Он сейчас принимает больных, — сказала девушка.

— Передайте ему, чтобы он никуда не уезжал, — попросил Рустам, — мы сейчас приедем.