в груди.
Песня еле звучит. Некому подпевать.
Сердце не замолит. Оно не умеет спать.
Ведь, если сердце уснёт, мир окутает мгла,
И песня умрёт, не ощутив тепла.
Кто-то выключил звук, но недопетый мотив,
Птицей рвётся из рук. Отпущу его… Пусть летит…
27 июня. 1974 год.
Крым. Горы, озеро, лес…
Помнится, в старом кино такое частенько показывали. Дом, окружённый со всех сторон, и человек с мегафоном в руке:
— Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно!
* * *
Вот-вот. Примерно так.
Сопротивляться Маринкиной атаке я не стал. Не очень-то и хотелось. Несколько последних дней мне в основном приходилось сдерживать свои порывы и чувства. А тут, как будто шлюзы открыли и хлынуло всё, что накипело… И как мне кажется, я был слишком уж несдержан и быстр… А кому сейчас легко?
По-моему, легко сейчас было Маринке… Довольная кошка выглядела бы не такой уж довольной, рядом с нашей валькирией. Похоже, что ей даже было всё равно, насколько быстро я «отстрелялся». Но сам факт своей новой своей «победы» переполнял её выше крыши…
Мы всё-таки оделись в сухое, и продолжили путь. Я хорошо запомнил карту, которую разворачивал инструктор… Так что направление, куда идти, мне было понятно. Не ясно было только одно. Почему нас никак не догонит Лёха? Поскольку первый этап мы передвигались довольно-таки медленно. Сперва я обогнал Марину, потом я поджидал Марину, а после… Да… Марину…
По идее Лёшка уже должен был нас нагнать, если Бес его высадил, примерно через такое же время после меня. Ведь я же догнал Маринку. И сделал это довольно-таки легко. Где же Лёха?
Ладно. Попробуем его подождать на следующей контрольной точке.
Интерлюдия 1…
— Ну чего ты за нож хватаешься? — спокойно поинтересовался Бес, когда после его вопроса, Лёшка инстинктивно схватился за рукоять ножа, висящего на ремне… — Я же ничего не имею против тебя. Мне просто стало интересно, почему именно ты убил именно Кешу?
— А почему Вы решили, что это я его убил? В него же бандит выстрелил.
— Во-первых, Лёша, мы уже договорились перейти на «ты». А во-вторых… Я всё видел. С моей позиции я контролировал беседку, и подстраховывал тебя. Я видел, как ты с первого выстрела снял злодея. Могу даже показать куда ему вошла пуля и откуда вышла. Только после этого ты вошёл в беседку. А Кеша ещё сидел в кустах возле забора.
— А разве с твоей позиции было видно и беседку, и кусты? — иронично спросил Лёшка.
— Ты прав. Кустов я не видел. Зато хорошо видел беседку и все подходы к ней. И его там и рядом не было. А ты был… Ты находился рядом с бандитом. Рядом с мёртвым бандитом. Вложив ему в руку его же пистолет, ты дождался подхода Кеши и выстрелил в него прямо из руки злодея. Вопрос только: «Зачем?» Ты же с ним познакомился только-только… Сможешь объяснить?
— Я с ним сталкивался и раньше. Он очень плохой человек.
— С тем, что Кеша был тем ещё гандоном, я согласен. Но где же ты мог с ним пересечься?
— На птичьем рынке…
— Может быть… И что же он тебе такого эдакого сделал?
— Я бы не хотел об этом говорить…
— Ладно. Проехали…
— Бес! А кто ещё кроме тебя знает про это?
— Никто…
— А почему ты никому ничего не сказал?
— Да я бы сам этого козла замочил бы с удовольствием. Но всё, как-то не складывалось… А ты молодец. Здесь есть одно место тихое. Там и пострелять можно… Ты из СВД стрелял когда-нибудь?
— Нет. Даже в руках не держал. У отца был маузер девяносто восемь «К». Я его разбирал, собирал, но стрелять мне отец не давал. Я только целился из него… Привыкал к его весу…
— Это хорошо. Маузер — карабин надёжный. А сегодня тогда попробуешь и СВД.
— А как же брат? И Маринка тоже?
— А что с ними не так?
— Но они же сейчас там по лесу…
— И что? Ты бы не смог пройти по обычному туристическому маршруту?
— Но, как же менты, которые…
— Какие менты?
— Так заявление же о пропаже подростков…
— Какое заявление?
— Бес! Ты всех обманул что ли?
— Почему обманул? Всё нормально. Ребята сейчас пойдут по маршруту. Мимо озера, через горы, через лес… Может, найдут пещеру. А может и не найдут. Но к вечеру всё равно к базе отдыха доберутся… Ну а то, что они будут людей опасаться и от милиции прятаться, это же нормально… Полезно, как тренировка.
— Брат будет искать меня.
— Значит, не найдёт. В лесу такое бывает.
— Ладно. А если, как вариант, мы постреляем, а потом я пойду искать Сашку?
— Как скажешь… Поехали стрелять!
27 июня. 1974 год.
Крым. Горы, лес…
Идти по лесу, проявляя осторожность, очень сложно. Особенно если рядом есть маленький слонопотамчик, который наступает куда попало. То веткой хрустнет, то подсохшей листвой зашуршит. Но лес пуст… Ни местных по лесу не шляется, ни туристов не видно.
Куда идти я не только примерно представляю. Теперь ещё и видно хорошо. А забрался на высокое, но довольно-таки корявое дерево и увидел цель нашего похода.
Скальный выступ белого цвета. Надо всего лишь немного спуститься, а потом немного подняться… Всего-то делов… Начать и кончить.
На глазок так, примерно километров пять-шесть. Но я бы умножил на два как минимум из-за рельефа местности.
Спустившись с дерева, я обрисовал своей спутнице перспективу наших ближайших нескольких часов…
Она восприняла всё вполне нормально, кроме одного.
— Посмотри на солнце! Время-то уже обеденное. Думаю, что мы уже достаточно далеко отошли от озера и от посёлка. Как ты смотришь на то, чтобы быстренько запалить костерок и пожрать чего-нибудь?
— А я в принципе ничего не имею против. Только давай отойдём подальше от тропы.
— Какой тропы?
— Приглядись получше! Мы уже с полчаса топаем по тому месту, где до нас уже толпа людей прошла.
— Когда прошла?
— Не знаю когда. Давно уже, наверное… Но люди здесь ходят. И думаю, не стоит прямо здесь разводить даже маленький костёр. Слишком заметный след.
Мы ушли чуть поглубже в глушь. Хотя какая тут к чертям собачьим глушь? Это вам не сибирская тайга, и даже не Мещера… Я не знаю даже, тут вообще заблудиться можно или как? Хотя… Заблудиться можно и в трёх соснах, если верить поговорке.
Я выкопал небольшую пологую ямку и набрав сушняка развёл совсем небольшой костерок. Пару банок с кашей, предварительно вскрыв ножом крышку, поставил рядом с огнём. Каша напоминала слипшуюся однородную массу. Пришлось немного потыкать её ножом. Несколько минут у огня и уже в банке что-то шипит, а запах еды щекочет ноздри. На свежем воздухе в походе любая консерва — изысканное блюдо. Терпеть, когда содержимое банки совсем будет горячим уже не интересно. Двумя палочками отодвигаю первую банку и передаю Маринке.
У этой хитрованки даже ложка есть. Я не разглядывал, какой она себе выбрала нож в каптёрки у инструктора. А оказалось, что вполне себе полезный.
Вынув вторую банку из костра, я приступил к трапезе. Есть ножом не так удобно, как ложкой. Но я помогал себе галетой, и всё нормально получалось. Когда моя напарница наелась, и облизав свою ложку протянула мне, то я отказался, так как свою банку уже тоже прикончил.
Пустые банки и следы небольшого костра, я закопал в той же ямке, а сверху присыпал всяким лесным мусором. Если специально не искать, то не скоро кто-то наткнётся на стоянку «древнего» человека.
27 июня. 1974 год.
Крым. Горы, лес, пещеры…
Белое пятно среди зелёного леса издали было видно. Только вот видно, это совсем не означает доступно. Пустоты в белых скалах было видно, но все они находились или ближе к верху, или где-то посредине. Вот интересно, о чём думал наш инструктор, когда отговаривал нас от того, чтобы мы взяли с собой альпинистское снаряжение? Явно не о нашей безопасности. Или это не те скалы, и не те пещеры?
— Сколько у нас с собой верёвки? — спросил я Маринку?
— Этой той тонкой, которой мы привязывали вещи, чтобы переплыть озеро?
— А есть другая?
— Нет.
— Тогда почему ты спрашиваешь?
— Зачем она тебе? Если для того, чтобы лазить по скалам, то она слабовата.
— Но другой верёвки всё равно нет. Придётся пользоваться этой.
— С ума сошёл. Она и кошку не выдержит.
— Ну, во-первых, кошку эта верёвка выдержит.
— Ты на что намекаешь?
