Работу Мордвинова над Арбениным, которая непосредственно началась еще в предвоенном 1940 году, можно условно разделить на три этапа. Первый — это участие актера в экранизации лермонтовской драмы режиссером С. А. Герасимовым.
Следующий этап — постановка спектакля «Маскарад» Ю. А. Завадским и И. С. Анисимовой-Вульф в 1952 году и, наконец, последний — возобновление «Маскарада» в начале 1964 года, к 150-летию со дня рождения Лермонтова, в измененном варианте, когда Ю. Завадским и И. Анисимовой-Вульф была осуществлена новая редакция лермонтовской драмы, введена роль фантастического дирижера, как бы повелевающего ходом действия и судьбами героев, когда появились многие новые исполнители. Именно эта редакция была по достоинству увенчана присуждением Ленинской премии Ю. А. Завадскому и Н. Д. Мордвинову. Отметим, что эту высокую оценку Мордвинов получил первым из драматических актеров.
Если попытаться проследить историю подготовки актером роли Арбенина, эволюцию этого образа за двадцать пять лет, то материала хватило бы на целую книгу, своеобразную актерскую исповедь. Многие страницы в этой книге были бы обращены к творчеству М. Ю. Лермонтова, пожалуй, любимому поэту актера.
Мордвинов еще с детства полюбил Лермонтова, подростком выучил наизусть «Демона». Мордвинов не раз говорил, что Лермонтов был первым поэтом, который пробудил в нем, тогда еще совсем молодом актере, гражданственность, чувства патриотизма, романтическую любовь к своей Родине. Он же привил уважение к простому русскому человеку, его широкой натуре и щедрому сердцу. С юношеских лет разделял актер увлечение Лермонтова Кавказом, горцами, вдохновившими поэта на создание легенды о Мцыри, восхищался дерзким Демоном, его гордой враждой с небом, завидовал не знающим границ силе и удали героям «Песни про купца Калашникова».
Когда в 1939 году, в связи со 125-летием со дня рождения М. Ю. Лермонтова, в Ростове театр задумал поставить «Лермонтовский спектакль», одним из его режиссеров стал Мордвинов. Он же и открывал спектакль, с большим чувством и вдохновением читая поэму «Демон».
Приступая к экранизации «Маскарада», С. А. Герасимов пересмотрел немало исполнителей на главную роль. Среди них были многие известные мастера сцены. Однако пробы не удовлетворяли постановщика. Тогда Герасимов письмом пригласил на пробу Мордвинова. Актер показал Герасимову свои фотографии в ролях, прочитал несколько сцен с баронессой Штраль. С той встречи, можно сказать, началась непосредственная работа Мордвинова над Арбениным. Спустя много лет со времени съемок Мордвинов с большим удовлетворением вспоминал совместную работу с С. Герасимовым, называя его умным художником, чутким знатоком актерской психологии. Особенно трудными оказались первые репетиции — никак не удавалось подступиться к образу. Мордвинов никогда не бывал в игорных домах, карт в руки не брал, да и все эти люди — Казарин, Шприх, Звездич — были ему непонятны. Нелегко было освоить и костюм, фрак и котелок сидели плохо, казались инородными телами как для самого исполнителя, так и со стороны. Тогда Герасимов пошел на хитрость. На первой же репетиции в декорациях он сказал, что они ему не нравятся, и он будет их менять. «Играйте свободно, потом переснимем!» — обратился он к Мордвинову. Это помогло актеру почувствовать себя свободным, и роль пошла. Благое действие оказала и одна из первых съемок на натуре: заснеженный Петербург в сероватой дымке угасающего дня. В наряде инея Исаакий, Адмиралтейство. Типичный для тех лет возок с ямщиком. Заработал ветродуй. Актер почувствовал себя в образе…
Показательно для метода работы Мордвинова над ролью и другое его воспоминание о съемках. Приступая к работе над «Маскарадом», Герасимов взял с Мордвинова слово не смотреть в роли Арбенина актера Юрьева, участие которого в спектаклях Театра драмы имени А. С. Пушкина (б. Александринского) было в те времена значительным событием. «Слово я исполнил, вспоминал Мордвинов, — но даже, если бы я увидел Юрьева и мне что-то понравилось бы в его исполнении, — я не воспользовался бы увиденным. В том же случае, если трактовку роли или каких-либо сцен я разделял или уже работал сам в таком же духе, — я бы отказался от такого увиденного или уже наработанного и попытался бы найти что-то новое, другое. Иным путем мне было работать неинтересно».
Сейчас многие помнят, как в суровом сорок первом году появился на экранах кинофильм «Маскарад», и как странно было видеть веселящийся Петербург, далекие, чуждые времени события, страсти и пороки света, но что-то необъяснимое тянуло к Арбенину, каким играл его Мордвинов — непримиримым, гордым, красивым в своей чистой любви к Нине, в своей ненависти к пошлости и подлости «жалкого света» «глупцов да лицемеров».; Это «необъяснимое» было не чем иным, как художественным подчинением гению Лермонтова, сумевшего в своей драме вынести приговор времени, в судьбе игрока выразить протест насилию над личностью.
С годами в разных постановках «Маскарада» образ Арбенина углублялся и совершенствовался Мордвиновым, но уже с самого начала он рождался на правильной основе. В Арбенине Мордвинов искал трагедию одинокого человека, которому тесно в мелком окружении своего общества — ничтожного и пошлого;! Благодаря остроте ума и силе своей души он перешагнул через условности породившего его общества, достиг богатства, признания, но в то же время воспитал в себе беспримерную ненависть к окружающим его людям и ею же взрастил в себе единственную любовь к своей жене. Сила Арбенина со временем стала его; несчастьем, а потом и причиной гибели. Арбенина ненавидят, преследуют и путем сложных хитросплетений уничтожают последнюю связь с жизнью — веру в любовь Нины. Потерпев в этой схватке поражение, Арбенин гибнет. Этому пониманию, этому развитию образа Арбенина Мордвинов оставался верен во все годы сценической жизни роли.
Мордвинов рассказывал, что получал много писем с фронта о признании «Маскарада». Это приносило актеру удовлетворение, укрепляло веру в творческие силы, в самую профессию, оказавшуюся нужной людям в тяжелую годину войны.
Многозначно, крупно сыграл Арбенина Мордвинов в театральной постановке 1964 года. От несколько оголенных романтических страстей, присущих раннему Арбенину (и в кино, и в театре), — гнева, пылкости, порыва до более сложных раздумий и чувствований — все это путь, когда актеру с годами стали подвластны более глубокие напластования роли — и мятежная жажда справедливости, и непреодолимая тяга к свету, и горькая ирония, и сарказм. Правильнее будет сказать, что Мордвинов не сыграл, а создал Арбенина, как говорят об ученом, создавшем свою теорию или систему. Мордвинову во всех без исключения выступлениях была свойственна полная отдача своим ролям, но в Арбенине, казалось, он добивался невозможного. На протяжении всего спектакля, от легкого, даже подчеркнуто жизнерадостного и веселого первого акта до «изнеможения гордого ума», трагического смятения в последнем, Мордвинов щедро отдавал роли весь свой талант, всю горячность и страстность своего темперамента. Это передавалось зрителю, и его сопереживание со всем происходящим на сцене достигало своего апогея.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
