Несмотря на решимость Кита, его прежняя жизнь притягивала его, так же как громилу с Бред-стрит притягивали его жертвы. Поэтому Кит взял в привычку посещать дом своей матери ночью, когда оставлял свою шайку в укрытии, где крыша с крутым наклоном сходилась с плоской крышей, а ряд треснувших каминных труб источал тепло. Дом на Хилл-стрит был для Кита головоломкой. Дом притягивал его и отталкивал. Кит уже не был тем мальчиком, которого похитил Харрис. Стены теперь означали для него нечто иное, чем для его семьи.
Колокола смолкли. Внизу, в кирпичном фасаде школьного здания, открылась дверь, и мальчики молчаливой вереницей вышли во двор. Они образовали кружок, каждый шел на расстоянии вытянутой руки от другого, нагнув голову. Их ноги шаркали по камням. Сверху все мальчики казались щуплыми и низкорослыми. Кит уселся так, чтобы видеть каждую голову, проходившую мимо. Ему нужно дать знать Робину, что они придут за ним.
С крыши дома на Бетал-Грин-роуд, в котором помещалась лавка, Кит однажды увидел, что маленький мальчик сидит рядом со своей умершей матерью. Стоя над мальчиком, два сторожа спорили о том, кто должен забрать его. Каждый заявлял, что мальчик не находится на попечении его прихода. Никто не прикоснулся ни к мальчику, ни к телу его матери. Кит взял в руку расшатавшийся кирпич и бросил его в середину проходившего мимо стада овец, которое вели на рынок. Испуганное стадо сбилось, и в суматохе Кит просто схватил мальчугана за руку и увел с собой. Они остановились в церкви погреться и помолиться за покойницу.
Внизу, на школьном дворе, потребовалось три шаркающих прохода мальчиков, прежде чем один из них выделился из молчаливой серой вереницы — этот мальчик наклонил голову налево и бросил взгляд вверх, проходя вдоль стены дома. Кит подобрал кусочек сломанной черепицы и приготовился. Когда Робин показался снова, Кит швырнул черепицу. Маленький кусочек упал на землю, Робин поднял голову, его круглые румяные щеки ни с чем нельзя было спутать даже в полутьме двора. Кит встал, прижимая пальцы к губам, потом снова опустился позади фронтона. У них уже был готов план спасения.
Клео Джоунз стояла в туалетной комнате мужа, повернувшись к нему спиной, подняв свои каштановые волосы вверх, чтобы Ксандр мог расстегнуть застежку ее светло-зеленого платья, счет за которое он только что увидел.
— Как вы называете этот очаровательный цвет?
— Фисташковый.
Ксандра не обманула явная покорность жены. Они четверть часа жарко проспорили насчет того, что Уилл привел на их семейное сборище какую-то женщину, переодетую мальчиком. Когда Клео указала на пол Троя Тиббса, Ксандр пришел в ярость. Ксандр не сомневался, где провела прошлую ночь спутница Уилла.
То, что он привел девку из своей постели на семейную встречу, где обсуждалась судьба Кита, доказывало, что Уилл способен на любого рода эгоистичную, необдуманную глупость. Но Клео защищала поступок Уилла, видя в нем первый признак надежды. Она заявила, что он явно имеет виды на эту девушку. Когда жена вышла из спальни, Ксандр не пошел за ней — он пытался понять, чем эта ссора отличается от их прошлых стычек.
Теперь он обвил рукой мягко округлившийся стан жены и начал расстегивать крючки на ее платье. Пяти месяцев не прошло, как они поженились, а отношения между ними стали гораздо насыщеннее.
Клео вздохнула:
— Удивительно, что вы все-таки женились на мне, когда получили деньги на ваш газопровод.
Ксандр улыбнулся. Он отлично знал этот тон. Он расстегнул крючки, и бледно-зеленый шелк упал на пол. Ксандр поцеловал ее в изгиб белого плеча.
— У меня не было выбора.
Она презрительно выдохнула:
— Ничего подобного, выбор у вас был. Я вижу это теперь, хотя тогда не видела. Генри Норвуд с легкостью мог бы освободить вас от нашего брака в консисторском суде. Таков был ваш план, а Генри — очень умный человек.
Ксандр расстегнул все застежки на лифе. Теперь только его рука удерживала платье на месте. Он начал трудиться над завязками ее корсета, который она по причине своей беременности затягивала слабо. Теперь Ксандр уже меньше переживал насчет их ссоры. Он решил, что эта ссора не похожа на другие, потому что они оба в глубине души знали, чем размолвка кончится здесь, в их спальне.
— Вы забываете, что дело было уже решено. В банке, в первый день нашей встречи. Я думал, вы это знаете.
— Я тоже думала, что знаю, но тогда я еще не знала вашей матери. Красота вашей матери все меняет. Имея такую мать, как вы могли жениться на мне?
— Наверное, в то время я не думал о своей матери. — Ксандр почувствовал, что его рот растянулся в той усмешке, которую Клео с легкостью умела спровоцировать.
Она вывернулась из его рук и повернулась лицом, удерживая на месте свой сползающий корсет, ее ключицы и верхняя часть грудей были обнажены.
— Вы прекрасно знаете, что ее красота ошеломляет. Теперь я понимаю, почему у вас и у ваших братьев такая внешность. Это аристократия красоты. Ваша мать царственна, она королева красоты, а вы — принцы. Все остальные рядом с вами — простолюдины, да и только.
К счастью, Ксандр знал, что делать, когда неуправляемый язык жены выдавал ее смущение. Он протянул руку и прижал пальцы к ее губам. Она замерла, по телу пробежала легкая дрожь. Он подождал, пока зеленые глаза не остановились на нем.
— Мужчины думают о своих матерях иначе. Не важно, что сделал тот бедняга-грек, который в конце концов выколол себе глаза. Моя мать заперла меня в кладовке. А вы открыли все эти кладовки, — Он подождал, когда эти слова погрузятся во взбудораженный ум жены, а потом отвел руку от ее губ. Она посмотрела на него так, что из головы вылетели все тревоги. — В постель. Сию же минуту.
Несколько часов спустя, лежа в теплом коконе из простыней, она пошевелилась и снова заговорила. Надолго отвлечь внимание Клео было невозможно.
— Дело в том, что девушка, которая пришла с вашим братом, обладает таким же типом красоты, что и ваша мать, — неотразимой красотой.
— Я не заметил. — Ксандр лежал на спине, голова жены покоилась на изгибе его руки.
— Понимаете, Уилл не сможет устоять перед ней. Он думает, что сможет, но он совершенно не владеет ситуацией.
Ксандр улыбнулся в высокую темноту потолка над головой. В который раз оказалось, что его жена прекрасно разбирается в людях и что он не прав. Он тихонько рассмеялся. Великолепно, что он не прав, совершенно, обнадеживающе, замечательно не прав. Уилл Джоунз встретил свою пару.
Глава 9
Должно быть, полночь. Они уже несколько часов пытались выработать план действий и все еще ничего не сделали. У Елены было такое ощущение, будто Джоунз привязал ее голову к наковальне и выбил молотом или выпытал каждое смутное воспоминание о комнатах борделя и его планировке. Он просил вспомнить каждый угол в конторе Лири. Был ли там застекленный шкаф, письменный стол, книжный стеллаж, гардероб, чулан? «Думайте, думайте», — безжалостно приказывал он, стоя над ней, сбрасывая с себя сюртук и галстук, расстегивая воротник, проводя руками по своим гагатово-черным волосам, а Хардинг в это время сидел за столом, аккуратными черными строками запечатлевая обрывки ее воспоминаний и набрасывая расположение комнат, дверей и лестниц.
