— Где мы остановились?
— Не помню. — Она до самого подбородка укрылась одеялом.
— Лгунья. — Он пробежал глазами страницу. — Кажется, на том, что лорд Трастмор собирается ласкать груди Миранды.
— А-а. Ну ладно, если хотите читать, читайте. Не обращайте на меня внимания. Я могу спать при любых обстоятельствах. — Она закрыла глаза и пожелала, чтобы к ней пришел сон. И побыстрее.
Маленькие странички шелестели в его руках.
— А Парис ласкал ваши груди, Елена? — Его голос превратился в низкий сухой шепот, от которого сон мгновенно улетучился.
— Мы сплетались в ласках. Часто.
Он рассмеялся низким порочным смехом:
— Вряд ли у вас есть представление о том, что значит сплетаться в ласках. Хотите, я вам покажу?
— Нет, благодарю. Мне нужно выспаться, и вам тоже, если утром мы пойдем на разведку.
— Как всегда, разумно.
Уилл задул свечи и скользнул на кровать рядом с ней. Она лежала на расстоянии, по крайней мере, в три фута от него, но он чувствовал ее близость, шелест шелкового покрывала, приподнимавшегося от ее дыхания, ее запах, сладость, которая заглушала запах сажи и лондонское зловоние. Ему не следовало бросать взгляд даже на одну страницу памфлета, но скромное раздевание, которое Елена проделала в его присутствии, мучительно возбудило его. Она разбинтовала груди, и оставшегося с прошлой ночи воспоминания о них, округлых, обведенных красными кругами, оказалось достаточно, чтобы привести его интимные части в состояние постоянной боевой готовности. Уилл не лгал ей, говоря, что будет знать, где она находится в этой огромной кровати.
Почти без усилий он мог положить ее под себя и изучить эти груди губами и руками. Быть может, если он сделает это, от пережитого потрясения у нее появится какой-то здравый смысл и она вернется в свою благополучную жизнь и позволит мужчинам вроде него и Джека Касла охотиться на всех Марчей на земле, вместе взятых. Кого она может спасти, рискуя своей прелестной особой в этом борделе?
Елена снова пошевелилась в темноте, и это беспокойное движение ее ног сказало Уиллу, что она, как и он, дошла до края. Все, что было в нем порочного и низменного, возликовало.
— Где спит Хардинг?
— У него есть комнаты на нижнем этаже, и спит он крепко.
Она ничего не ответила, и он решил, что она тоже пытается побороть возбуждение.
— Вы с Хардингом были вместе на войне?
— Да.
И когда британские тела забили реку Бидассоа, потому что донесения запоздали и оказались неверными, а Веллингтон искал новых разведчиков, Уилл оказался настолько молод и безумен, что вызвался на это дело добровольно. Сержант Хардинг, большая часть однополчан которого уже устремила в небо невидящие глаза, пошел с ним. Они оказались хорошей командой и работали до тех пор, пока Ватерлоо не вылечило их обоих от дальнейшего желания воевать.
Хорошо было думать о войне и о Хардинге, а не о грудях и о милой, милой Елене.
— Он мне нравится.
— Он немного чопорный.
— Он добрый.
— Я не передам ему ваши слова. А почему Елена Троянская? — спросил Уилл. Ее переодевание внезапно показалось ему очень неуместным.
И снова он ждал ответа, который она дать не могла.
— Елена не плачет и не падает в обморок. Все думают о ней самое плохое, но она не гибнет. Она не позволяет им ранить себя.
Уилл не мог не признать, что ее ответ пришелся ему по душе. Ответ этот удивил его, но ее слова придавали смысл всему увиденному в Елене.
— Она кончит тем, что, кроме Париса, у нее не останется друзей.
— Лучше Парис, чем Менелай или кто-то из ее прославленных поклонников.
— Парис был трусом, который только и делал, что начищал до блеска свои доспехи.
— Он был, знаете ли, хорошим архитектором. У него был великолепный вкус.
— Вы этого ждете от мужчины? Великолепного вкуса?
— Нет. Хотите, я скажу вам?
Это может положить конец его похотливым фантазиям. Без сомнения, у нее в голове есть некий образец благородных добродетелей.
— Скажите.
Он почувствовал, что она повернулась к нему лицом, переложила по-новому подушки и отвела простыню, так что простыня скользнула по его телу и он ощутил теплый запах девичьего тела.
— Мне нужен мужчина, который понимает меня и которому я нужна. Несмотря на все свои недостатки, Парис действительно понимал меня. Вы думаете, что я была нужна всем этим мужчинам, этим моим прославленным поклонникам, но это неправда — им нужно было только то, что они могли получить вместе со мной, — царство или сокровища. Я никому не была нужна, кроме Париса.
— А что, если вы нужны мне, Елена, именно вы, ваша прелестная особа? Вы можете устоять передо мной? — Он и сам понимал, насколько глуп его вопрос.
Спокойным движением она перекатилась на спину и отодвинулась от него.
— Я вам не нужна. Вам нужен Марч.
— Суровый ответ.
Глава 10
— Как вы думаете, куда он делся? Этот человек словно испарился. — Голос лорда Пелгрейва поднялся над бормотанием утреннего разговора, и лорд напомнил себе, что они в клубе и что нужно говорить потише. Хотя он и сэр Уолтер Раддок сидели в своем углу одни, все равно был грустный день национального траура. Любой на их месте благоразумно задумался бы о своем положении в свете. Сейчас, когда вот-вот будет коронован принц, менялись политические ветры. — Чертовски неудобно, знаете ли.
Сэр Уолтер кивнул. Он прекрасно понимал положение Пелгрейва.
— Эвершот был хитер, как лисица, но я не думаю, что Марч прикоснулся хотя бы к одному пенни в своем банке. Я уже несколько месяцев не видел его нигде в Лондоне.
— Вы подозреваете грязную игру? — Лорд Пелгрейв оглядел клуб, словно действительно полагал, что в углу кофейной комнаты прячется убийца.
— Вы имеете в виду того парня, который прямо здесь попытался напасть на Марча? — Раддок покачал своими аккуратно уложенными локонами. — Скорее, кто-то больше не пожелал, чтобы у него вымогали деньги.
— Но когда вы слышали о нем в последний раз?
Сэру Уолтеру не нужно было долго думать.
— Этого его чертового зубастого парня я видел не более чем два дня назад.
Лорд Пелгрейв изменился в лице.
— Дело в том, что кое-кто не хочет выполнять обязательство, но, черт побери, если бы этот кое-кто был свободен…
Его светлость герцог Уэнлок сложил газету и поднялся со своего кресла. Он навис над двумя членами клуба — высокий аристократ с каменным лицом. Его немилость могла совершенно погубить человека в глазах общества. О его холодности в клубе ходили легенды. Находясь в клубе, никто из членов не отпускал шуток в его адрес, но за пределами клуба говорили, что конец света наступит не тогда, когда замерзнет ад, а когда оттает герцог Уэнлок.
