на всеобщем обозрении незнакомый танец (если бы только не была нескромно пьяна). Но в этот момент во мне развилась небывалая смелость и особенная уверенность. Переполненная до краев неудержимой, зажигательной музыкой и какой-то нервной лихорадкой, я была пьяна без вина и поэтому ринулась в омут с головой без раздумий. Тут мне пришлось выложиться основательно, пустить в ход всю свою фантазию и память, чтобы с честью справиться с возложенной на меня задачей. И чувствовала себя невероятно счастливой, когда в награду за мои старания и недюжинную смелость раздались аплодисменты и возгласы восхищения. Еще бы! Я танцевала одна в кругу расступившихся аплодирующих мужчин под их горячими откровенными взглядами.
Когда еще я на такое бы отважилась?
Я глянула на Алешку и увидела его грустным, маленьким и невзрачным. Его образ, что долгое время затмевал другие, начал вдруг таять. Но мне было так неадекватно хорошо в тот момент вне зависимости от данного открытия, что я ни о чем не жалела. Отброшенный этим весельем процесс разочарования не начал еще докучать мне присущей ему грустью, отдающей подчас диссонансом конфуза. С безудержной, чуть высокомерной улыбкой я окинула взглядом субъекта за столиком, живого, знакомого, но не излучающего уже почти ничего, что питало прежде мою чувственную бутафорию. Как будто сошла на нет сила чьего-то заклинания. Как будто у неведомого ваятеля моей любви кончилось вдохновение.
Человеку нужно лишь немного, чтобы его счастье сосредоточилось на этом малом. Ощущение полноты жизни или слишком большой выбор ведут к расточительству того, что дает это ощущение полноты. Ничто не вечно. То, что притягивает поначалу своей неизвестностью или необычностью и вызывает желание обладать, в конечном итоге ведет к простой разгадке и либо к разочарованию, либо к удовлетворению и накату лени.
Мое веселье изредка подтачивает слабая тревога. Завтра придумаю для мужа достойное оправдание своего отсутствия. Завтра, не сейчас. Когда целиком меня будет занимать лишь данная забота.
Еще один танец, зажигающий безграничным азартом, вливающий центробежной силой положительное мироощущение.
И вдруг замечаю (наконец-то соизволила), что Алешка исчез. Однако немного успокаивает повисшая на спинке стула его бейсболка. Значит, не ушел. А что, кстати, означает незнакомый фужер на столе?
Я опомнилась от танцевального азарта и вернулась к столу, смирно ожидая своего кавалера. Немного погодя в зале раздались звонкие ритмичные хлопки в такт неумолкающей музыке. Кого-то обступили кругом. Я немного забеспокоилась, упрекнув себя в легкомыслии, и все раздумывала над тем, отправиться ли на поиски Алешки или довериться покинутому хозяином головному убору. Приподнялась, пытаясь сквозь толпу разглядеть танцующего и решила, что мои глаза лгут.
Алешка! Сначала я остолбенела, потом потянулась к незнакомому фужеру и с осторожностью доглотнула остатки содержимого. Вино крепкое. В грузинском кругу пошли обниматься. Здоровый бородач приподнял раскрасневшегося разутого Алешку и поставил на сцену к музыкантам. Люд зааплодировал энергичней, и мальчишка пошел изгаляться перед публикой, точно признанный танцор. Боже мой, как он был хорош! Свяжите меня и спрячьте от него подальше, он так хорош, маленький злодей!
Какие движения, какой гордый самоуверенный взгляд на всех и ни на кого, какая изысканно медлительная манера соблазнения! Сначала я, ничтожная, испугалась, что он, не дай бог, поставит себя и меня в неловкое положение. И даже в подсознании безвлиятельно контролировала его действия. Потом заказала себе бокал вина, чтобы снять напряжение.
Полноногая мадам в кожанах шортах всей грудью легла не сцену, потянула Алешку за брючину. Он нагнулся. Она долго и вдохновенно шептала что-то непрерывное ему в лицо, одной рукой скользя вдоль дорожки пуговиц на его рубашке. Он, подлый, исподтишка взглянул в мою сторону, а я задула свечу на столе, словно вычеркивая свое присутствие из данного момента. И что же вы думаете? Мой падший ангелочек с заводящим азартом принялся расстегивать рубашку, а я взметнулась, не в силах вытерпеть подобное коварство, и выскочила в зал. Когда я добралась до сцены сквозь рукоритмующую толпу, Алешка скинул рубашку, оголив худенькую сексапильную фигурку танцора и взмахнул одеждой в воздухе. Я остановилась в переднем ряду зрителей, внезапно посчитавшись с изначальным намерением увести разбушевавшегося ребенка со сцены. Моя природа позволила природе его довершить свою древненовую игру…
Нельзя не только было не восхититься эффектом человеческих движений, выданных распаленным азартом, но и не купиться на него. Внутри меня блуждали обжигая чувства собственности, зависть, желание отдаться всеобщему вожделению. Я посмотрела в его глаза, готовая чуть ли не целиком нырнуть в их изведанную глубину и…разбилась о его взгляд, точно волна о скалу. Я поняла, что Алешка вовсе не пытается меня обставить. Своим танцем он горячо доказывает, что ради любви способен превзойти себя. Он все еще боролся за обреченную любовь! Но я предам и его…
Мне стало не по себе от мысли, что я предала всех, кто искренне доверил мне свою любовь. Образ мужа и образ Алешки слились в один, не исключая друг друга как прежде, а обретая большую силу, большую убедительность, большую значимость, довлеющую над собственной моей…
Еще одна дама, на голову выше меня, и стройней, и привлекательней, вложила желтую купюру в его джинсовый кармашек. И я молчаливо лицезрела это жертвенное бесстыдство, не желая его остановить.
Последние звуки перетекли в обильное рукоплескание, выкрики, свист и еще бог знает что. Бородатый джигит с жаром принялся обнимать танцора, после чего щедро заискрился на правом бедре последнего чуть ли не именной нож. Разгоряченный любимец публики, эффектно качнув роскошным подарком, скользнул мимо меня, обдав радугой мужских ароматов, и прямиком подался в дверь, в уличную прохладу. Там он отсутствовал довольно долго, и я последовала за ним. Навстречу ли откровенной возможности или ради его здоровья, ведь август этим летом не ласков, а мальчишка гол и разгорячен. Я не испытываю желания трудиться на хмельную голову над поиском правды.
Сразу за порогом под ноги ко мне заползла водяная змея. Тянулась она откуда-то из-за угла, и я последовала вдоль ее изменчивого тела. Алешка, нагнувшись и расставив ноги, с бодрыми восклицаниями плескался под струей ледяной воды, разбивающейся о его спину. Шумную картину веселой возни дополняли два джигита, по очереди управляющие резиновым шлангом. С моим появлением точно под действием молчаливого сговора они удалились, оставив нас одних. Алешка выпрямился передо мной, и мне показалось, будто его крепкое тельце налилось формой. Я сделала шаг, чтобы стать к нему еще ближе, и с долгой неосторожностью укрывала его плечи рубашкой. Он выдержал паузу более чем достаточную для того, чтобы я могла покинуть его территорию.
Все пропало,
