— Ищи, Браво, ищи, дружок! — поощряла Кармен собаку. — Ищи Пабло!
Услыхав имя своего маленького господина, Браво тихо залаял, завертел хвостом, хотя, очевидно, сильно страдал от раны.
Покружившись несколько минут на одном месте, собака внезапно с радостным визгом бросилась вперед.
— Нашла, нашла! — радостно воскликнула Кармен. — Теперь она доведет нас, куда нужно. Пойдемте скорее за ней!
Не следует забывать, что дело было ночью. Отряд шел лесом с большим трудом, тем более что солдатам мешали ружья и раненый Мариус, которого нужно было нести.
Простодушный провансалец выходил из себя, видя, что из-за него замедляется шествие, и все время порывался спуститься на землю.
— Да бросьте вы меня! — кричал он. — Охота вам возиться с полумертвым человеком, который уже никуда не годится!.. Пустите меня, дайте мне тут лечь. Пока вы тащитесь со мной, бедных барышень и мальчика, быть может, уже режут, и вы из-за меня, никуда не годной старой морской крысы, не успеете спасти их… Говорю вам, братцы, пустите меня!
— Слушай, Мариус, — с твердостью сказал Роберто, — если ты не перестанешь дурить, я прикажу связать тебя и заткнуть тебе рот. Сиди смирно и молчи.
Между тем, Браво, водя носом по земле, безостановочно шел вперед, по временам слегка взвизгивая.
Кармен следовала за собакой, не обращая внимания на хлеставшие ей лицо и царапавшие ее ветви, на терновник, за который цеплялось и рвалось платье, на рытвины, корни и камни, заставлявшие ее на каждом шагу спотыкаться.
Усталая, изнемогая от жары и затруднительной ходьбы, молодая девушка не произнесла ни одной жалобы и только повторяла:
— Ищи, Браво, ищи маленького Пабло!
Капитан Роберто, шедший за молодой девушкой, удивлялся, что им не попадается навстречу ни один человек из отряда полковника Карлоса.
Роберто вел с собой только десять человек из того отряда, в котором, следовательно, оставалось сорок. Куда же они девались?
Молодой офицер тщетно подавал условные знаки, по которым инсургенты издалека узнавали друг друга, — никто не откликался. В лесу царствовало полное безмолвие. Лишь изредка по вершинам деревьев проносился слабый ветерок.
Под конец Роберто очень резонно рассудил, что Карлос принял ложное направление и зашел куда-нибудь далеко в сторону, так что теперь не скоро и отыщешь его. Может быть, он даже запутался в лабиринте кустарников и сам не знает, как оттуда выбраться. Во всяком случае, приходилось теперь действовать одному, и это значительно уменьшало шансы на успех.
Человек энергичный и храбрый, воспитанный в суровой боевой школе, Роберто не боялся никакой опасности лично за себя, но при всем этом он был слишком благоразумен, чтобы понапрасну рисковать жизнью своей и своих подчиненных. Если уж умирать, то нужно сделать так, чтобы эта смерть принесла пользу общему делу.
Он сильно тревожился при мысли, что ему с горстью людей не удастся выполнить того, что мог бы сделать сильный отряд, но молчал, не желая расстраивать Кармен.
Впрочем, он утешал себя надеждой, что, быть может, еще и наткнется на полковника Карлоса и его отряд.
Однако время бежало, каждая минута была дорога, а собака все продолжала водить отряд по лесу, и нигде не было даже признака какого-нибудь жилья или вообще присутствия людей.
Куда же завели девушек и мальчика? Живы ли они еще? Что, если Браво приведет только к их трупам?
Собака вдруг начала дрожать всем телом. Бедное животное ползло, высунув язык, тяжело дыша и издавая стоны. Очевидно, она изнемогала от боли, слабости и жажды, но все-таки продолжала двигаться вперед, водя носом по земле.
— Ей нужно бы дать пить, — говорила Кармен, чуть не плача от жалости при виде страданий собаки.
Один из солдат подал девушке белую жестяную фляжку с водой. Кармен знала, что это настоящий подвиг в безводной местности, где люди зачастую погибали от жажды, и потому горячо поблагодарила солдата.
Собака напилась, с благодарным визгом лизнула руку Кармен и, немного ободрившись, снова потащилась вперед. Но вот кусты внезапно раздвинулись, и взорам путников представилось длинное мрачное здание. Собака громко взвизгнула и, напрягая последние силы, бросилась к зданию, около которого и упала замертво.
— Да ведь это капище «воду»! — с ужасом воскликнул один из солдат.
ГЛАВА XXI
Освобождение. — Радость пленников. — Бойня. — Победа правых — Мариус, Браво и Пабло. — Беспокойство. — Бдительность. — Появление испанцев.
Если бы с капитаном Роберто были одни туземные солдаты, они, конечно, не решились бы подвергать себя гневу «воду». Ужас, внушаемый этим божеством, так силен, что люди, даже не посвященные в его культ, не решаются трогать того, что находится под его покровительством.
К счастью, Карлос Валиенте набрал свой отряд преимущественно из американских добровольцев, большей частью уроженцев Техаса, людей, свободных от всякого суеверия, неустрашимых и привыкших ко всевозможным случайностям войны.
У капитана Роберто имелось семь человек из этих людей. По команде своего начальника они последовали за ним с ружьями наперевес. Остальные трое были негры и пошли за товарищами по обязанности, хотя и не без тайного трепета.
Из внутренности здания вдруг послышались раздирающие душу крики женщин, звавших на помощь. Дверь оказалась запертой. Начинать переговоры о том, чтобы отперли дверь, было некогда, и потому Роберто скомандовал:
— Двое рубите дверь топором! Остальным приготовиться стрелять!
Все американцы носили за поясом широкий топор с короткой рукояткой, оказывавший им большие услуги в дремучих лесах. Они поставили свои ружья к стене, выхватили топоры и принялись поспешно рубить массивную дверь.
С первых же ударов дверь треснула сверху донизу. Еще несколько сильных ударов — и доски разлетелись в щепки. Внутренность здания открылась; застигнутые врасплох людоеды с испугом теснились друг к другу. Браво первый одним громадным прыжком проскочил через брешь в капище.
Остолбеневший от изумления и негодования жрец опустил нож, которым готовился поразить отчаянно кричавшего Пабло, висевшего над жертвенником.
Солдаты во главе с капитаном шумно ворвались в храм, штыками прокладывая себе кровавую дорогу сквозь тесно сжавшуюся толпу сектантов.
Дойдя до жертвенника, молодой офицер одним взмахом сабли перерубил веревку и подхватил на руки полубесчувственного мальчика.
В то же время Роберто заметил Долорес и Фрикетту, лежавших связанными на полу.
Подбежав к ним, он освободил и их от уз, затем, протянув Фрикетте мальчика, сказал взволнованным голосом:
— Мадемуазель, я не желал бы никому уступить чести и радости возвратить вам этого милого мальчугана целым и невредимым.
