яростью Калеба. И пусть он полоснул по мне лишь ледяным взглядом, то на Честера направил всю свою ненависть.
Честер…
И что мне теперь с этим делать?
Противно вибрирующее устройство двигалось вокруг своей оси на тумбочке, дисплей мигал, а я, словно заворожённая, смотрела на это. Я могла догадаться, что конкретно мне скажет Фиона, только вот не была уверена, хочу ли это слышать.
Мой маленький, надёжный, сложившийся мирок пошатнулся. Мой парень мне изменил, причём я своими глазами видела его в постели с другой. Не думаю, что многие были бы способны забыть подобное зрелище. Вот и мне это никак не удавалось. Я совершенно отчётливо помнила эту картину, всю, вплоть до мельчайших подробностей. И стоило увидеть Калеба или подумать о нём, то мне почему-то вспоминались вовсе не счастливые, наполненные любовью дни, а именно тот самый момент, когда я застукала его на Даяне.
И вот теперь он знает, что и я изменила ему как бы в ответ. Но это вовсе не было местью. Я совершенно не думала о Калебе в ту секунду, когда поцеловала Честера.
Я вспомнила, как всё во мне ликовало от его прикосновений, как хорошо было быть рядом с ним, быть наполненной им, находиться в его чутких сильных руках. Ведь тогда я ни разу не подумала о своих страхах насчёт секса, даже не потому, что была пьяна. Нет, я всё же осознавала, что делала. И потом, когда всё закончилось, что побудило меня выскользнув из его объятий, спуститься вниз по его телу и удовлетворить его ещё раз, только уже своим ртом. И я действительно наслаждалась. Мне нравилось это. Я хотела этого. Я жаждала. Просто… просто алкоголь дал волю моим потаённым желаниям и фантазиям, настолько скрытым, что я сама боялась признаться себе в них.
Что ж, Айден, может, пора признаться самой себе честно, как давно ты испытываешь влечение к своему другу?
Я застонала и снова уткнулась в подушку.
Наверное, любая дружба между мужчиной и женщиной рано или поздно подходит к той отметке, за которой она заканчивается или перерастает в отношения.
Вот мы с Честером к этой черте и пришли. К этой самой границе. И как я раньше не понимала, что невозможно дружить с парнем, не рассматривая его как потенциального любовника?
Нет-нет-нет, всё-таки, чтобы заводить дружбу с мужчиной, нужно быть лесбиянкой. Хотя, честно говоря, даже в этом я не была до конца уверена.
Это самообман. Обманывается или один, или другой, или оба. И то, что мы сделали с Честером, сейчас давало ему право думать обо мне или расценивать меня как-то иначе. Но я могла ответить определённо, была ли готовой принять это.
Нет-нет-нет. Я не хочу Честера в любом другом виде в своей жизни, кроме как друга. И пусть моё тело доказывает обратное. Это всего лишь простая физическая реакция организма на красивого, привлекательного мужчину.
Моё лицо оторвалось от подушки
— Ведь так? — спросила я сама себя и разрыдалась.
Это прозвучало так жалко.
Почему я рыдала? Или по кому? По Калебу и нашим отношениям, к которым уже нет возврата? Для нас нет второго шанса, и что самое интересное, я не испытывала той горечи, которую просто обязана была испытывать. От этого мне становилось ещё хуже. Я словно бы предала что-то, что было между мной и Калебом. Что-то настоящее, что-то значимое, по крайней мере, что-то, что я считала таковым.
Или я плакала по Честеру? По другу, которого я потеряла? По близости, которую уже не вернуть? По тем годам, которые мы отпинали подальше от себя всего лишь за одну ночь, перечеркнув всё, что нас связывало.
Какой наивной дурочкой я сейчас казалась самой себе, когда вспоминала все те радостные моменты, которые мы делили с Честом. Наверное, уже тогда, для него всё было иначе. А я пребывала в блаженном неведении?
Так значит я рыдала по себе самой?
Телефон тихо булькнул, сообщая, что получено сообщение. Вытянув руку, я вслепую нащупала его и поднесла к заплаканным глазам.
Лили, ответь, ссыкло ты такое.
Фиона была в своём репертуаре. Недолго думая, я набрала в ответ.
Фи, как грубо.
Я представила, как Фиона засмеялась, получив мой быстрый ответ, в то время, как я, наверное, больше часа жёстко игнорила её.
О, так значит, мы всё-таки живы и здравствуем. И не "Фи", а сними трубку.
Не обратив внимания на последний приказ, я просто напечатала.
Конечно, жива, а что? Были сомнения?
Я едва успела выдернуть последнюю бумажную салфетку из опустевшей коробки, как телефон снова заливался трелью.
Пол весь испереживался.
Улыбнувшись сквозь слёзы, я отправила ответ.
Успокой большого брата.
На этот раз мне пришло офигенно длинное для Фионы сообщение, аж из нескольких частей. Обычно она предпочитала, если не короткие отписки, то довольно лаконичные ответы. По её словам, ей было просто лень стачивать маникюр, клацкая по экрану, да и за звонок можно было передать куда больше информации.
Последние пятнадцать минут спорила с Полом о твоей потенциальной склонности к суициду. Тема оказалась очень актуальной. Особенно после того, как ты, заявившись к дому моего обожаемого двоюродного братца, примкнула к его стороне, а не повисла с мольбами о пощаде на шее Калеба.
Шмыгнув носом, я быстро нажала отправить.
Даже не пытайся, Фи. Я не хочу говорить о твоём брате. Не надо испытывать на мне свои приёмчики.
Я снова потянулась к коробке с бумажными салфетками, но пальцы коснулись пустого картонного дна. Раздосадовавшись на весь мир, будто ополчившийся на меня, я со всего маху шибанула по коробке, послав её в долгий полёт до середины комнаты.
Телефон в моей руке завибрировал.
Рано или поздно тебе придётся об этом поговорить. Лучше рано, конечно. Просто, когда время настанет, детка, вспомни, что у тебя есть я.
Решив ничего не отвечать, я уже было, хотела отложить сотовый в сторону, как пришло новое сообщение. Оно было коротким.
И я.
Улыбнувшись, я посмотрела на номер. Это был Пол.
Соскользнув с кровати, я сдёрнуло покрывало, а затем прошлёпала к шкафу. Недолго думая, вытащила с полки Честа одну из его дурацких футболок, которые так шли ему, и натянула на себя. Мне хотелось, чтобы он был сейчас рядом со мной, хотя бы просто вот так. Он — моя старая привычка, а от них, как известно почти невозможно избавиться.
Проплакав бесполезными пустыми слезами до хрен знает скольки часов ночи, я, наконец, провалилась в сон без сновидений.
Утро встретило меня
