— Даш, привет! Я только что приземлился. Уже на родной земле.
— О, привет! Здорово! Как долетел?
— Без приключений.
— Как здоровье? После гриппа оправился? Слабость, головокружение — прошло?
— Да, все отлично. Сейчас до дому доеду, переоденусь и сразу к тебе.
— Не надо, — пауза, — я на дежурстве.
Вот дьявол! Он с ума сходил от тоски по ней, а тут… Не выдержал, понимая, что выдает себя с головой.
— Может, я заскочу к тебе в больницу на пару минут, а? Мы ведь больше месяца не виделись.
Еще одна пауза.
— Знаешь, не стоит. У меня тут полная запарка.
— Ну, тогда завтра?
— Да, давай завтра созвонимся.
Димка сунул телефон в карман пальто, пнул ногой чемодан. Черт, когда все успело так непоправимо испортиться! Нужно срочно что-то придумать, предпринять! А для начала поехать домой и нормально выспаться в своей постели.
Даша сидела на диване, тупо глядя на телефон в своей руке. Зачем она соврала ему про дежурство? Да затем, что панически испугалась, что, если увидит его сейчас, то сделает какую-нибудь глупость. На шею кинется, например. За время их разлуки Даша успела многое обдумать и принять определенные решения. Как это было самонадеянно с ее стороны, думать, что в качестве знака прощения в ее жизни появится волшебный принц, который ее полюбит. Как бы не так. Вместо этого она сама встретила. И полюбила. Самого прекрасного мужчину на земле. Красивого обаятельной мальчишеской красотой. Обладавшего фигурой зрелого могучего мужчины. Умницу и весельчака. Человека с огромным сердцем и отзывчивой душой.
И это было правильно. Ибо как бы она узнала, что прекрасный принц полюбил ее, если до этого никого никогда не любила. Теперь она знала, каково это. Это было ужасно больно.
Даша пошла на кухню. Включила чайник. Чаю ей не хотелось, надо было просто чем-то занять руки. Зато адски хотелось курить. Но курить она бросила. Три недели назад. Как будто это могло что-то изменить.
Она подошла к окну. Там в темноте сотнями горели окна соседних домов. Там за окнами, были какие-то люди. И Даша вдруг остро поняла, что где-то среди таких же огней, Димкин дом. И он там. Не за тысячи километров, а здесь, рядом. Стоит только выйти на улицу ….
Да катись оно все к черту! Даша рванула в прихожую, натянула пуховик, ботинки. Глянув на себя напоследок в зеркало, стянула с головы резинку, волосы русой волной рассыпались по плечам.
Сил ждать лифт не было, и, сбегая по лестнице, она думала: «На месте придумаю. Совру что-нибудь. Лишь бы его увидеть».
Звонок в дверь медленно, но неотвратимо вытягивал Димку из глубокого сна. Он застонал, переворачиваясь на бок. Глянул на часы. Черт, он проспал всего час с небольшим.
Звонок не умолкал. Видимо, звонивший точно знал, что он дома. Так как единственный человек, которому он сообщил о своем приезде, и которого больше всего хотел сейчас видеть, находился в больнице на дежурстве, то оставалась только одна версия того, кто это мог быть. Это его маман, обладавшая внутренним сверхчувствительным радаром, который безошибочно подсказывал ей, когда ее «дорогой мальчик» оказывался в зоне пеленга.
«Вот не могла до завтра подождать. Все равно поздно уже. Завтра суббота, целый день впереди», — мрачно думал Димка, натягивая спортивные штаны на голое тело. Больше надевать ничего не стал, надеясь таким образом дать матери понять, что, несмотря на то, что он любящий сын, все-таки она не вовремя. По этой же причине не стал зажигать свет по дороге, включив лишь маленькую лампу над дверью. Сощурившись от яркого света, открыл дверь. И остолбенел.
Даша звонила так долго, что начала отчаиваться. В голову стали лезть одна другой противнее мысли, куда он мог поехать. А когда дверь все же неожиданно открылась….
Господи, оказывается, она успела забыть, как он красив! Даша не могла заставить себя двинуться с места, вбирая в себя такие знакомые черты. Темные, торчащие во все стороны волосы (Он спал — догадалась Даша). Хмуро прищуренные глаза и недовольно поджатый рот. Впрочем, при виде ее глаза распахнулись от удивления. Как и рот. А Даша тем временем продолжала беззастенчиво любоваться. Было чем. Великолепный в своей обнаженности могучий мужской торс. Широченные плечи, пластины грудных мышц, рельефно очерченные мускулистые руки. Тоненькая дорожка темных волос сбегала от груди вниз до резинки спортивных штанов, сидевших так низко, что Даша поняла — белья под ними нет.
«Пусть все идет к черту!» — мелькнула в голове мысль, и она, не дожидаясь приглашения, шагнула через порог. И, понимая, что, возможно, делает очень большую ошибку, все так же молча обняла, прижав ладони к его спине, прильнув щекой к груди.
Сказать, что Тихомирова охватила паника — значит, не сказать ничего. Чуть подавшись вперед, он дотянулся и закрыл входную дверь. Другой рукой придерживал Дашу за спину. И лихорадочно соображал, что же такое могло случиться, что Даша бросила дежурство и примчалась к нему. Наверное, опять какой-то трагический инцидент, который напомнил о ее собственном горе.
Димка старался, чтобы его голос звучал спокойно, не выдавая охватившей его паники.
— Даш, ты почему не на дежурстве?
— Нет никакого дежурства.
— Ты же сказала…
— Я соврала.
— Но зачем?
Молчание. Господи, час от часу не легче!
— Даш, что случилось?
Она немного отодвинулась, посмотрела прямо в глаза.
— Я соскучилась.
Димка смотрел ей в глаза, и до него начала медленно доходить правда, в которую невозможно было поверить. Но он узнавал этот взгляд, ждущий, жаждущий, просящий. Такой же, как его собственный, когда он смотрел на нее. И все же не мог поверить. И лишь когда Даша, на пару секунд прервав их зрительный контакт, посмотрела на его губы, а затем снова вскинула глаза на него, он поверил. И, издав какой-то совершенно нечленораздельный звук, прильнул к ее губам. Мир начал вращаться, переплетаясь в смутные полосы, свивая вокруг них горячий влажный кокон, в котором были только нежно касающиеся губы, наконец-то встретившиеся и ласкающие друг друга языки, руки, обнимающие и гладящие все, до чего могли дотянуться. Ее руки скользили по его рукам, плечам, спине, остановились на пояснице, не решаясь спуститься ниже. Его же руки… Вот это-то несоответствие и заставило Диму все же прервать поцелуй.
— Даш, — слова давались ему с трудом, — давай я помогу тебе снять пуховик.
— Давай, — она тоже почти задыхалась, — и остальное тоже.
А потом они почему-то оказались на диване в гостиной. Хотя понятно, почему. Он столько раз мечтал, сидя рядом с ней за просмотром очередного фильма, как опрокидывает ее на спинку дивана и целует в этот дивный нежный рот. А теперь мечта наконец сбывалась. Опрокинул, навалился сверху. Их губы и языки занимались любовью, пока его дрожащие руки сражались с пуговицами на ее рубашке. Справившись с половиной, остальные просто вырвал, резко дернув полы рубашки в стороны. Накрыл ладонями груди. Они идеально подходят друг другу — его ладони и ее грудь. Только вот бюстгальтер, плотный, не дающий почувствовать соски, мешал. Никак, тот самый. Димка неожиданно улыбнулся, вспомнив тот эпизод с Дашиным стриптизом. Господи, какой это теперь казалось ерундой.
