В просторном помещении горели свечи. На полу лежал большой мягкий ковер, вдоль стен тянулись книжные шкафы, а окна обрамляли тяжелые бархатные шторы. Великолепие библиотеки поразило Мелисанду.
– Добрый вечер, мисс Холланд… Каролина… Фермор… – произнес сэр Чарльз, направляясь к сидевшим в библиотеке людям.
Те дружно поднялись с кресел и направились ему на встречу.
Мелисанда разглядела стареющую даму в платье жемчужно-серого цвета, высокого молодого человека, и одетую в черное светловолосую девушку. На фоне траурного платья светлые локоны девушки казались почти седыми. Сэр Чарльз чопорно поприветствовал всех троих, за тем повернулся к Мелисанде и взял ее под руку.
– Каролина, это мисс Сент-Мартин, твоя компаньонка. Мисс Сент-Мартин, это мисс Холланд, тетушка мистера Фермора Холланда, жениха моей дочери. А это – мистер Фермор Холланд… и моя дочь, мисс Тревеннинг.
Каролина сделала шаг в направлении Мелисанды.
– Как поживаете, мисс Сент-Мартин? – сказала она. Мелисанда улыбнулась, и молодой человек, поймав ее улыбку, тоже улыбнулся.
– Добро пожаловать, мисс Сент-Мартин, – поприветствовал он девушку.
– Уверена, мисс Тревеннинг будет приятно в вашей компании, – заметила мисс Холланд.
– Спасибо. Большое спасибо, – произнесла в ответ Мелисанда. – Вы так добры.
– Мисс Сент-Мартин выросла во Франции, – пояснил сэр Чарльз. – С ее помощью, Каролина, ты сможешь улучшить свой французский.
– Вы прекрасно говорите по-английски, – не сводя с девушки голубых глаз, произнес Фермор.
– Боюсь, что не очень. Я еще… делаю ошибки, но уверена, что через некоторое время от них избавлюсь. Я же теперь в Англии.
– Ну, ваши ошибки несущественны. Они придают вашей речи особое очарование.
– Вы все так добры ко мне. Я словно попала в родной дом и очень счастлива.
– Вы с дороги и, должно быть, устали, мисс Сент-Мартин. Или предпочитаете, чтобы вас называли «мадемуазель»?
– Мисс или мадемуазель – для меня все равно. Пожалуйста, обращайтесь ко мне как вам удобнее.
– Вас всегда называли «мадемуазель». Постараюсь всегда об этом помнить. Я распорядилась приготовить для вас комнату. Наверное, вы хотели бы сразу в нее подняться?
Мелисанда не успела ответить, так как послышался стук в дверь, и тут же в библиотеку вошла невысокая кареглазая женщина с ярко-красными щеками.
– А вот и Уэнна, – произнес сэр Чарльз.
– Как ваша поездка, сэр Чарльз? Надеюсь, она оказалась не очень утомительной, – сказала Уэнна.
Выражение лица вошедшей женщины неприятно поразило Мелисанду. Прислуга даже не улыбнулась, словно втайне надеялась, что у ее хозяина в дороге случились большие неприятности.
– Нет, путешествие было очень приятным, – ответил сэр Чарльз.
– Уэнна, эта молодая дама, которую привез отец, будет моей компаньонкой, – сказала Каролина.
– Ее комната готова, – холодно произнесла женщина.
И тут Мелисанда растерялась. Она чувствовала, в каком затруднительном положении находится ее опекун. Как отнеслась к появлению компаньонки Каролина, девушка не поняла – на дочери сэра Чарльза словно была маска. Пожилая дама явно была с ней добра и даже ласкова. Фермор, жених Каролины, отнесся к ней по-дружески и был так же приветлив, как старик Арман Лефевр, его внук Анри и другие мужчины, с которыми она ехала в одном купе. Мужчины-попутчики открывали для нее окно, и всякий раз галантно поднимали с пола вещицы, которые случайно роняла девушка. Все улыбались ей и вели себя так, словно хотели с ней подружиться. Точно так же улыбался ей и Фермор.
Но после взгляда Уэнны Мелисанде стало не по себе. В карих глазах женщины она прочитала ненависть.
Часть вторая
ТРЕВЕННИНГ
Глава 1
Итак, Мелисанда попала в поместье Тревеннингов.
Сэр Чарльз задернул на окнах шторы и лег в постель. У него было желание уехать из этого дома и никогда не появляться в этой комнате, где все напоминало ему о Мод.
«Правильно ли я поступил?» – спрашивал он себя вновь и вновь. А мог ли он направить Мелисанду в чужой дом, где она жила бы на положении не то прислуги, не то члена семьи?
Да, взяв девушку к себе, он поступил неосмотрительно. Теперь он должен следить за собой и не проявлять к ней излишнего внимания. Во время поездки он уже поступил опрометчиво – дал понять Мелисанде, что она ему симпатична. Тогда ее обаяние обезоружило его. Ему было приятно, что все принимали их за отца и дочь. Нельзя было допустить, чтобы в родовом поместье Тревеннингов разразился скандал. Он должен попросить Каролину по-доброму отнестись к бедной сироте. Может быть, даже сочинить какую-нибудь душещипательную историю из жизни Мелисанды.
Сэр Чарльз уже начал обдумывать подробности такой истории, но потом решил, что этого делать не стоит, – нельзя добавлять к и без того таинственной биографии девушки всякие небылицы.
Он закрыл глаза и попытался заснуть, но не смог. Долгая дорога слишком утомила его. Даже находясь в постели, он не мог избавиться от ощущения, что все еще трясется в карете и видит проплывающий мимо сельский пейзаж. Чарльз Тревеннинг думал о Мелисанде, вспоминал, как заразительно она смеялась, как радовалась всему, что было ей в новинку, как искренне жалела всех, кого считала несчастными. Несомненно, Мелисанда была чудесной девушкой, и, будь это возможно, он с огромной радостью публично признал бы ее своей дочерью. Но сейчас сэр Чарльз больше всего на свете боялся, что станет известно, кто такая Мелисанда, и разразится громкий скандал, его доброе имя будет запятнано. Подобное уже не раз случалось с представителями рода Тревеннингов.
Пожалуй, нужно было отвезти Мелисанду к Фенелле. Ничто не должно связывать дом Тревеннингов с монастырем Пресвятой Девы Марии. Ему не следовало знакомить своих дочерей.
Жалея о совершенной ошибке, сэр Чарльз, однако, нисколько не сомневался в том, что, имей он возможность повернуть время вспять, сделал бы то же самое.
«Но больше рисковать я ни за что не стану», – твердо решил он.
Лежа в постели, Каролина тоже думала о Мелисанде. Шторы на окнах задергивать она не стала – ей было не до этого. Неприятные мысли одна за другой лезли девушке в голову. Она не могла не заметить, какие взгляды бросал Фермор на ее компаньонку.
Мелисанда, помимо того, что была красива, излучала обаяние, которого так не хватало Каролине. Все это дочь сэра Чарльза прекрасно понимала. Девушка знала, что недурна собой, богата и многие молодые люди почли бы за честь предложить ей руку и сердце. Однако и это не удержало ее жениха от того, чтобы открыто восхищаться появившейся в доме девушкой.
