От этих слов по телу Элинор пробежала дрожь, вызывая в памяти такие образы, что у нее закружилась голова. Ее охватила страшная слабость. В отличие от Элинор Рей успел одеться, и теперь она остро ощущала собственную наготу под халатом, ведь ей так не терпелось засесть за машинку, что об одежде она даже не подумала.
– Тебе известно, что ты меня до смерти напугала? Если бы я тебя потерял…
Элинор поразили боль и тревога, прозвучавшие в его голосе. Она повернула голову, но тоскливое выражение тут же исчезло из глаз Рея, словно он не хотел, чтобы она прочла его мысли.
– Вот что, обед я приготовлю сам, но ты должна дать мне кое-что в залог.
– Пообещать вымыть посуду?
– Не совсем.
Рей поднял девушку на ноги, и под его взглядом у нее внутри снова все перевернулось и обмякло. Он наклонил голову, целуя ее, и его рука скользнула под халат. Элинор тихонько застонала, ощутив прикосновение его руки к своей груди, а потом – к соску. Рука мужчины сразу стала настойчивее, и Элинор мгновенно отозвалась на ласку. Ей захотелось снова прижаться к его крепкому телу, еще раз испытать тот дикий восторг, о существовании которого она до сегодняшнего дня и не подозревала.
Она уже была готова отдаться ему, но тут Рей неожиданно отпустил ее. Элинор неохотно открыла глаза и встретила его взгляд.
– Если дальше так пойдет, останемся без обеда, – покаянно произнес он. – Ты полностью подрываешь мой самоконтроль – ты очень опасная женщина.
Опасная женщина. Он ушел, а Элинор все повторяла про себя эти слова, тихонько улыбаясь. Если она опасна, то, как же назвать его?
Рею все-таки удалось отыскать свечи. Они, правда, были совсем простыми – белыми, для кухни, но Рей зажег их с шиком, достойным самого лучшего ресторана. Садясь на галантно поданный ей стул, Элинор втихомолку удивлялась разносторонним способностям этого человека, поначалу казавшегося ей баловнем судьбы, презиравшим женщин.
Рей приготовил цыпленка в горшочке, и восхитительный аромат блюда наполнял комнату. Но больше всего Элинор удивила неизвестно откуда взявшаяся бутылка вина.
– Мне пришлось съездить в деревню, – пояснил Рей. – Конечно, шампанское было бы более подходящим к случаю, но в местной винной лавке его не держат.
Он широко улыбнулся, и Элинор улыбнулась в ответ. «Местной винной лавкой» гордо именовался небольшой ряд полок в крошечном универмаге – единственном месте в деревне, где можно было что-то купить в розницу, не считая аптеки.
– У меня такое чувство, что по этому случаю надо было бы принарядиться. – Элинор неловко тронула рукой волосы. Она давно забыла о том, что женщина может хотеть ради кого-то выглядеть красивой, и испытала огромное облегчение, когда лицо Рея осветилось улыбкой, зажегшейся где-то в глубине его глаз:
– Ты нравишься мне такая, как есть.
К своему удивлению, Элинор почти была готова в это поверить и тихонько засмеялась.
Однако лицо ее тут же омрачилось: девушка вспомнила, как когда-то, очень давно, уже старалась одеваться так, чтобы понравиться мужчине.
– Не смей о нем больше думать, – сурово приказал Рей. – Он и я – совершенно разные люди, Элинор, и мне неприятно, когда ты меня с ним сравниваешь. У тебя ведь с тех пор так никого и не было, правда? – коротко спросил Рей, словно заранее зная ответ.
– Нет. – Элинор отвела глаза. – Наверное, я кажусь тебе ужасно наивной и неопытной. – Она грустно вздохнула. – Это может быть привлекательно в молоденькой девушке, но в женщине моего возраста…
Рей в мгновение ока оказался рядом и рывком поднял ее на ноги.
– Может, хватит уже?
Элинор вскинула глаза, испуганная гневом, прозвучавшим в его голосе.
– Что хватит?
– Хватит себя принижать, – резко отозвался Рей. – Опыт еще не гарантирует физического наслаждения.
– Я ведь даже… даже не знаю, как до тебя дотрагиваться. – Щеки Элинор вспыхнули, и она искоса взглянула на Рея. – Этого и не хватало в моей книге, да? – спросила она. – Опыта. Знания физической стороны любви.
– Отчасти, но чего действительно не хватало – так это эмоциональной насыщенности. – Рей легко коснулся ее лица, и Элинор вздрогнула. Его глаза потемнели, и у нее перехватило дыхание. – Будешь так на меня смотреть, и нампридется есть этого цыпленка на завтрак, – предостерегающим тоном заявил он.
Эта реплика сразу разрядила напряжение. Элинор рассмеялась и с нежностью увидела, как лицо Рея осветилось ответной улыбкой.
Как же она сразу не распознала, что полюбила его? Элинор невольно содрогнулась, внезапно осознав, сколь преходящим может оказаться ее блаженство. Он ведь ни слова не сказал о любви, о каких-то долгосрочных отношениях, вообще ни о чем, кроме того, что хочет ее.
– Ладно, давай есть.
Рей усадил ее на место, положил в тарелку цыпленка и наполнил бокалы вином.
За обедом они вели непринужденную беседу о самых разных вещах. Рей оказался интересным собеседником и прекрасно умел слушать. От вина Элинор немного расслабилась и рассказала ему, как одиноко ей было в детстве.
– Завидую, что у тебя большая семья, – призналась она. – Ты часто с ними видишься?
– Не так часто, как хотелось бы. Обычно я провожу Рождество с мамой, но в этом году она уезжает в Штаты. Дик только что обручился и, естественно, хочет познакомить ее со своей невестой и ее семьей.
– Стало быть, ты останешься единственным, кто еще не обзавелся семьей?
Элинор вспыхнула, запоздало спохватившись, что задала опасный вопрос.
– Ну, это вышло случайно. – Рей спокойно и прямо встретил ее взгляд. – Я был помолвлен, когда мне было двадцать два года, но моя невеста пошла на попятный, поняв, что ей придется слишком долго ждать, пока мы поженимся. Я не мог бросить маму. Дик тогда еще учился в школе, а девочки только-только собирались поступать в университет. Не смотри на меня так. Все равно у нас с ней ничего бы не получилось.
Элинор не могла ему объяснить, что слезы на ее глазах выступили лишь потому, что она вспомнила о том, как по глупости готова была отказать себе в этих драгоценных минутах близости с ним. Рей был совершенно особым человеком, и Элинор не могла не поражаться тому, что он вообще захотел быть с ней, ведь она совсем обыкновенная. Тем не менее, он назвал ее прекрасной и касался ее тела почти благоговейно, словно какого-то сокровища.
– Боюсь, что десерта не будет.
– Я все равно не могла бы съесть больше ни крошки, – сказала Элинор, и это была чистая правда. Она всей душой жаждала оказаться снова в его объятиях, испытать головокружительный восторг от соприкосновения с его телом. Возможно, это вино так распалило ее жажду, а, может, она всегда была в ней, глубоко запрятанная в потаенных уголках и ждавшая своего часа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
