Читаем без скачивания Дом без выхода - Олег Рой

– А Катенька? Ведь с каждым днем они все больше отдаляются друг от друга! У девочки сейчас такой опасный возраст, с ней все, что угодно, может случиться. Какая-нибудь дурная компания, выпивка, ранний секс или, избави боже, наркотики! Конечно, я, как воспитательница, присматриваю за ней, пока она на глазах. Но ведь Катя не все время дома. Школа, приятели, встречи с Марьяной Юрьевной... А еще эта ее влюбленность в Виктора Цоя! Кто, как не мать, должен стать ей близким человеком, следить за тем, чем и как она живет, знать, что у нее на душе? А Тине Сергеевне просто некогда. Я не сомневаюсь, что Тина Сергеевна великолепный специалист и вашей фирме будет очень трудно полностью обойтись без нее, но...

– Да не такая уж она незаменимая! – не выдержал Стас. – У меня в фирме полно талантливых ребят, целый отдел отличных архитекторов. И не с таким самомнением. По мне, так лучше бы Тина вообще перестала работать, занималась бы домом и детьми.

Виолетта добилась своего – ей удалось задеть Стаса за живое.

– Раз уж у нас пошел такой серьезный разговор, то давайте присядем! – Она кивнула на стоящие у стены шезлонги, опустилась в один из них и вытянула стройные обнаженные ноги, но Стас не обратил на них никакого внимания. Он неловко присел на краешек сиденья, готовый в любую минуту встать и уйти.

– Я просто не знаю, что делать, Виолетта Анатольевна, – признался он. – Думаете, я слепой, сам не вижу, как дети страдают от ее к ним отношения? Но Тина и слышать ни о чем не хочет!

– Но вы бы поговорили с ней, – Виолетта вновь тщетно пыталась поймать его взгляд. Стас не отрываясь смотрел на дрожащую ярко-голубую воду бассейна. – Объяснили бы все, убедили бы, в конце концов, просто настояли бы на своем. Ведь вы мужчина, глава семьи, неужели она вас не послушает?

– Все гораздо сложнее, – он теребил в руках край белоснежного полотенца с голубой эмблемой «Adidas». – Понимаете, у Тины вся жизнь в работе. Архитектура – это ее призвание, она только этим и интересуется, только для этого и существует. А дети... Как бы это вам объяснить? Понимаете, есть же на свете люди, начисто лишенные музыкального слуха. Они ведь не виноваты в том, что им медведь на ухо наступил, – просто не дал господь, вот и все. Так же и у Тины. Ну нет в ней, нет от природы тепла, любви, материнских чувств, не дано ей! И разве мы имеем право ее за это винить?

– Но вас-то она любит, и очень сильно. Впрочем, – Виолетта слегка, еле, но все-таки слышно, вздохнула, – разве вас можно не любить? Вы из тех мужчин, которые не оставляют женщин равнодушными.

Старуха захихикала, но Стас пропустил комплимент мимо ушей.

– Я тоже люблю Тину, люблю детей и хочу, чтобы у нас все было хорошо. Но так не получается. Видите ли, Виолетта Анатольевна, иногда мне кажется, что судьба специально не дает человеку именно то, что ему необходимо. Вот взять, к примеру, Марьяну. Она удивительно добрый человек, в ней целый океан любви, хватило бы на десяток ребятишек – а у нее не может быть детей. А Тина... Тут все с точностью до наоборот.

Он так тепло говорил о Марьяне, что Виолетта вдруг почувствовала острый укол ревности. Крутившаяся вокруг Старуха тотчас это поняла и принялась подначивать:

– Ха-ха! Это Марьяна-то добрая? Знал бы он! А ты скажи ему, что она задумала, скажи, что вы с ней против них замышляете! – Но Виолетта заставила себя не реагировать на ее слова.

– А что же такое необходимое не дала судьба вам? – вкрадчиво спросила она.

– Мне? – Стас задумался. – Наверное, у меня обратный случай. Мне дано много больше, чем мне нужно. И неизвестно еще, что хуже...

– Вы удивительный человек, Станислав Алексеевич, – снова вздохнула Виолетта, на этот раз уже более слышно. – Я никогда не встречала таких, как вы, хотя всегда надеялась встретить... Вы произвели на меня очень сильное впечатление. Знаете, – она как бы случайно взяла его за руку, и Старуха злорадно отметила: «Ого! Да тут уже в ход пошла тяжелая артиллерия!» – я ведь вас давно знаю. Мы как-то встречались у одного моего знакомого, он был вашим клиентом.

– Вот как? И кто он? – Стас мягко, но настойчиво высвободил руку.

– Яков Белецкий, врач-психиатр. Помните, вы строили для него психиатрическую клинику в Подмосковье, в Назарьеве?

– Да, конечно, помню, крупный был заказ, целый комплекс на несколько зданий. По-моему, это было году в девяносто шестом. И как теперь идут дела у вашего друга?

– По слухам, неплохо. Но мы расстались и больше не поддерживаем отношений.

– Понятно. – Стас легко поднялся на ноги, поправил полотенце на плече, и Виолетта поняла, что аудиенция окончена. Сколько бы она ни старалась, он не поддался на ее чары. Боже мой, что же теперь делать?!

– Извините, мне надо принять душ. Да и вам, наверное, пора, Сашка скоро может проснуться.

– Еще минуту! – Виолетта поглядела на него снизу вверх. Нужно было срочно спасать положение. – Меня все-таки очень беспокоит Тина Сергеевна. Не хочется верить, что ситуация с ней столь уж безнадежна, как вы ее описали. Мне как специалисту по педагогике и психологии известно немало случаев, когда люди всю жизнь считали, что у них нет никакого слуха, а потом, годам к сорока, вдруг обучались петь – не как в Большом театре, конечно, но, во всяком случае, чисто.

– Вы думаете, она еще может измениться? – с сомнением в голосе поинтересовался Стас.

– Во всяком случае, мы с вами должны попробовать помочь ей в этом! – Виолетта тоже поднялась и неторопливо поправила халатик.

– Что же, мне нравится эта идея. Если вы уж так уверены, то попробовать обязательно надо!

– В таком случае мы еще вернемся к этому разговору! – Виолетта улыбнулась – чисто по-дружески, не больше.

– О'кей! – Стас улыбнулся в ответ и исчез в душевой. А Виолетта поспешила к выходу – нужно было срочно переодеться и идти к Сашуре. Старуха так и сновала вокруг нее, то отставая, то забегая на пару шагов вперед.

– Ты совсем с ума сошла! – шипела она. – Разве можно было так себя вести?! Вешалась на него, словно девчонка сопливая! И как он только тебя не послал! А зря не послал, между прочим! Вылетела бы ты тогда с треском из этого дома! Вот бы Марьяна обрадовалась!

Виолетта не отвечала. Оказавшись на улице, она поежилась в своем легком халатике – утро выдалось прохладным.

– Добро еще не зима на дворе! – тут же поддела Старуха. – Хороша бы ты была! Ишь, форсить перед ним вздумала, ножки показывать! Да плевать он на твои ножки хотел!

– Замолчи, пожалуйста, мне и без тебя тошно! Думаешь, я сама не понимаю, что чуть все не провалила? – Виолетта почти бегом вбежала в свою комнату, скинула халат, быстро вылезла из купальника и принялась надевать заранее приготовленную одежду.

Руки у нее дрожали, вещи не слушались. Натягивая колготки, она ухитрилась их порвать, и пришлось лезть в шкаф за новыми – последними, между прочим. Виолетта была просто потрясена. Впервые в жизни понравившийся ей мужчина не только не бросился сразу же к ее ногам, но даже не прореагировал на ее заигрывания. Неужели она уже «вышла в тираж»?

– А я тебе про это давно говорю! – не отставала Старуха. – Больно уж у тебя самомнение велико. Он же моложе тебя только что не вдвое, считай, Анне твоей ровесник!

– Анне? – Виолетта так и застыла с пустым пакетиком от колготок в руках. – А что, это идея! Если не получилось у меня, то, может, получится у нее?

– У этой вяленой рыбы? – усмехнулась Старуха. – Сомневаюсь я что-то...

– Анька у меня не рыба, – возразила Виолетта, застегнула молнию, поправила юбку. – Анька у меня пластилин. И я леплю из нее все, что мне нужно.

– Ну, коли так... – пожала плечами Старуха.

– Именно так. А не так – так еще как-нибудь. Ты же знаешь, я от своего не отступлюсь. Я этого мужика всю жизнь искала. Увидишь, я из него еще президента воспитаю. Или секретаря Организации Объединенных Наций. – Виолетта критически осмотрела себя в зеркале и осталась вполне довольна. – Ладно, побежала я, пока. Вечером поговорим.

Целый день Виолетта тревожилась, что сцена в бассейне может ей повредить. Не дай бог, Стасу не понравится ее поведение. Или, того хуже, он в шутку или всерьез расскажет о ее кокетстве Тине – и тогда гувернантке несдобровать, ревнивая хозяйка тут же выгонит ее без выходного пособия. Воззвав к небесам, она дала суровую клятву, что если на этот раз все обойдется, то впредь она будет вести себя очень осторожно, как сапер, у которого, как известно, не бывает второй попытки. Но, на ее счастье, Стас не придал ее заигрываниям никакого значения. Будучи признанным «красавцем-мужчиной», он давно привык к женскому восхищению, воспринимал его как нечто само собой разумеющееся и обычно даже просто не замечал. Стоило ему в то субботнее утро войти в душ, как весь разговор с гувернанткой тотчас выветрился у него из головы, и запомнилось только одно – есть надежда, что отношение Тины к детям и семье со временем все-таки переменится. Эта мысль не давала ему покоя настолько, что на другой день он сам решил еще раз поговорить с Виолеттой о Тине.