Как видите, нет. Оказывается, есть цели, которые гораздо полезнее других, потому что они удовлетворяют наши основные потребности. Такие цели обогащают внутренний мир, помогают повысить самоуважение и не нуждаться в подтверждении собственной значимости окружающими. А чтобы стать по-настоящему счастливым (и сохранить оптимальную мотивацию), важно не только содержание цели, но и ее источник. Почему вы терпите тяготы учебы в медицинском вузе: сами этого хотите или выполняете желание родителей? Вы упорно трудитесь над проектом, потому что стремитесь к успеху или просто выполняете приказ руководства? Когда человек преследует навязанные ему цели (даже достойные), снижается не только его энтузиазм, но и качество работы: он применяет упрощенные стратегии, лишь бы поскорее отделаться. У меня много студентов, которые в течение семестра вообще не открывают учебники, а зубрят материал в ночь накануне экзамена. Даже если они его сдадут, через несколько месяцев содержание курса полностью забудется.
Достичь цели – это еще не все. В долгосрочной перспективе такую же важность имеют суть цели и причины, по которым вы к ней стремитесь. В этой главе вы узнаете, действительно ли для вас полезны те цели, которых вы добиваетесь. Вы увидите, что давление извне, включая вознаграждение, иногда разрушает счастье как ваше, так и близких вам людей.
Что нам действительно нужно
На протяжении всей истории психологии ученые азартно спорят о сути и количестве основных потребностей человека: мотиваций, которые есть у всех и должны быть удовлетворены ради психического благополучия людей. Бывает, что мы дискутируем об этом даже в барах или на вечеринках (подумайте, прежде чем приглашать психолога в гости!).
Одни психологи предполагают, что таких потребностей всего несколько, другие насчитали не менее сорока. Но, несмотря на дискуссии, большинство ученых согласно со значимостью трех врожденных потребностей, предложенных Эдвардом Деси и Ричардом Райаном в теории самодетерминации {1}. Согласно Деси и Райану, все люди стремятся к причастности, компетентности и автономии.
Причастность – это желание ощущать связь с другими людьми и заботиться о них: любить и быть любимым. Поэтому мы завязываем дружбу и близкие отношения в течение всей жизни. По этой же причине мы ощущаем боль, когда эти отношения заканчиваются, и одиночество, если стремимся к ним, но не можем найти. Именно поэтому мы вступаем в клубы, размещаем информацию на сайтах знакомств и часами сидим в Facebook. Цели, относящиеся к установлению связей – знакомство с людьми, усиление имеющихся связей, вклад в жизнь вашего сообщества – удовлетворяют потребность в причастности так же, как вода утоляет жажду, а еда – голод. Человек может объесться или слишком много выпить, но, по-видимому, чрезмерной причастности не бывает: мы всегда можем получить пользу от новых знакомств или от развития старых.
Желание быть компетентным – это стремление оказывать воздействие на свое окружение и получать от него то, чего вы хотите. Интеллект – только один из видов компетентности. Ощущение компетентности может дать владение практически любыми навыками. Когда нужно чего-то добиться от жизни, то умение общаться, физические, организационные и творческие таланты можно сравнить по важности с интеллектом. Потребность в компетентности активизирует любопытство, внутреннюю мотивацию обучения, гордость за выполненное задание. Из-за этой потребности мы часто думаем о себе с позиций того, что нам хорошо удается (например, «Я умен», «Я умею смешить» или «Я умею слушать других»). Цели, которые относятся к усилению способности добиваться результатов – приобрести навык, выучить что-то новое, развиваться как личность, – удовлетворяют желание быть компетентным. Как и с принадлежностью, с компетентностью, похоже, невозможно переборщить. Не бывает, чтобы вам что-то удавалось чересчур хорошо.
Третья базовая потребность – в автономии, то есть в стремлении к свободе в выборе и организации своих поступков и переживаний. Это возможность делать то, что вас увлекает, соответствует особенностям вашей личности. Автономия – это ощущение, что вы сами принимаете решения, уверенность в том, что вы игрок, а не пешка в чужих руках. Когда нас мотивируют собственные желания и мы занимаемся чем-то ради интереса, а не по принуждению, в психологии это называется внутренней мотивацией. Это лучший из всех видов мотивации (позже я расскажу об этом подробнее). И хотя вас вряд ли удивило, что люди нуждаются в общении с окружающими или в умениях, вы, наверное, никогда не осознавали в полной мере, насколько необходима свобода и как ее недостаток может разрушить счастье.
Что нам совершенно не нужно
Как я уже говорила, не все цели вызывают ощущение истинного благополучия, потому что не всегда они удовлетворяют наши потребности в причастности, компетентности и автономии. Каким целям это удается? Тем, которые связаны с формированием, поддержанием или укреплением отношений. А также целям, направленным на личностный рост, физическое здоровье или принятие себя (когда вы пытаетесь устранить свои недостатки, а если это невозможно, то примиряетесь с ними). Цели, связанные с вашим вкладом в общество или с помощью другим, также удовлетворяют эти потребности.
А теперь я перечислю цели, которые не помогут достичь длительного благополучия: желание прославиться, жажда власти и улучшения своего имиджа в глазах окружающих. А также любая цель, связанная со стремлением получить одобрение других людей или приобрести внешние признаки уважения. Страсть к богатству ради самого богатства также не приведет к настоящему счастью (это не означает, что о деньгах вообще не нужно заботиться, просто богатство не гарантия счастливой жизни). Но почему мы так часто пускаемся в погоню за этими целями, если они не приносят настоящего удовлетворения?
Одна из причин – наша склонность верить, что они все же сделают нас счастливыми. Многие из нас полагают, что у богатых и знаменитых нет серьезных трудностей. Но если как следует подумать, мы будем вынуждены признать, что справедливо скорее обратное утверждение: у богатых и знаменитых уйма проблем. Держу пари, что на каждую счастливую и удачливую знаменитость приходится пять других – с целым набором пагубных привычек, багажом несложившихся личных отношений, неуверенностью в своих силах и даже ненавистью к себе.
Психологи Деси и Райан утверждают: мы хватаемся за эти внешние источники самоуважения, когда наши потребности в автономии, причастности и компетентности не удовлетворены. Такое происходит, когда мы находимся под слишком жестким контролем (он отбирает ощущение личной свободы), трудности чересчур велики (это лишает человека чувства компетентности) или когда нас отвергают (что отнимает ощущение принадлежности). То есть, ощущая слишком сильное давление или отсутствие выбора, считая, будто нам ничего не удается, чувствуя одиночество и отсутствие полноценных отношений с другими, мы хватаемся за не очень полезные для нас цели – они становятся нашей оборонительной стратегией. «Если я не могу получить любовь, которая мне нужна, то стану богатым и знаменитым и меня все полюбят!» Трагический парадокс этой стратегии в том, что слава, богатство и популярность практически гарантируют: ваши базовые потребности не будут удовлетворены. Это скверные суррогаты целей, которые мы на самом деле должны преследовать. Они обеспечат занятость, но никогда не принесут истинного счастья.
Чьи цели мы преследуем?
Еще совсем недавно мой племянник Харрисон обожал читать. Заходя к сыну в комнату, мама часто видела его за книгой из личной библиотеки: он увлеченно перелистывал страницы повествования о пиратах или волшебниках. Многие годы он просил меня дарить на Рождество подарочный сертификат в книжный магазин Borders или Barnes & Noble, чтобы подобрать там новые тома для своей библиотеки. Но в последнее время Харрисон открывает книгу только в случае крайней необходимости. По иронии судьбы, ему приходится делать это часто: один из учителей заставил всех пятиклассников читать каждый вечер не менее получаса. Кроме того, один из родителей обязан это подтвердить, расписавшись в дневнике. Моя невестка Пола заметила, что вскоре после начала обязательного чтения Харрисон начал все чаще поглядывать на часы, ожидая окончания мучения. И это мальчик, который прежде читал часами, не получая ни вознаграждения, ни иных стимулов! Теперь он хочет чего угодно, но не читать, потому что это стало обязанностью.
Когда Пола рассказала мне об обязательном чтении, я была возмущена до глубины души. Я уверена, что у учителя были благие намерения, понимаю, как важно (и трудно) добиться, чтобы дети читали, и обязывать их делать это регулярно – один из способов достичь цели. Но какой ценой это дается? Что касается Харрисона, то пострадала его врожденная мотивация к чтению. Она помогла бы ему в жизни, если бы ее защищали и поддерживали.
