в милицейской форме осторожно, заботливо поправил одеяло, вынес меня на лестницу, прошел в соседнюю квартиру и только здесь наконец открыл мое лицо.
Я оказалась у соседки, тети Али. Она торопливо вытирала слезы, потянулась ко мне.
– Горе-то, горе какое! – проговорила она. – Бедная девочка… бедный, бедный ребенок!
– Потише вы! – оборвал соседку парень. – Не говорите ей ничего, завтра с утра в школу отправьте, вот тут портфель и вещи ее… Главное – молчите!
– Да что ж я, не понимаю, что ли… – возмутилась тетя Аля, но дверь хлопнула, и мы остались одни.
– Девять, восемь, семь… – раздался в моей голове чей-то властный, строгий голос. – Шесть, пять, четыре… когда я досчитаю до нуля, ты очнешься и забудешь все, что тогда случилось. Мы закроем эту дверь, закроем ее навсегда…
Все события той страшной ночи останутся в запертой комнате за этой дверью…
И передо мной действительно появилась массивная резная деревянная дверь, она захлопнулась, лязгнул замок, и снова зазвучал прежний властный, уверенный голос:
– Два, один, ноль!
И тут же вспыхнул свет, я проснулась и увидела лицо с густыми кустистыми бровями, с карими пронзительными глазами, пристально глядящими на меня, словно ввинчиваясь в мою голову, в мое сознание, в мою душу.
– Вот и все! – проговорил этот человек. – Больше тебя не будут беспокоить те воспоминания! Эта дверь закрыта, заперта на замок, и ключ от нее есть только у меня!
– Вы уверены, доктор, что так ей будет лучше? – озабоченно спросила мама.
– Так будет лучше и для нее, и для вас! – ответил тот властным, не допускающим сомнений голосом, и мама взяла меня за руку и вывела из кабинета.
– Дочка, тебе что, совсем плохо? – сочувственно проговорила женщина рядом со мной – и я очнулась.
Я по-прежнему ехала в метро и, как ни странно, еще не проехала свою остановку.
Все эти воспоминания заняли от силы две или три минуты…
– Ничего, все в порядке! – ответила я и вымученно улыбнулась. – Вы же знаете – на третьем месяце так бывает!
– Ты точно в порядке?
– Да все нормально!
– Ты куда едешь-то?
– К врачу.
– Может, тебя проводить?
– Да нет, честное слово, все хорошо!
Хотя, конечно, все не хорошо.
Чего уж там хорошего.
В моих давних, казалось, забытых воспоминаниях, которые много лет хранились в темной комнате за запертой дверью, было кое-что очень важное.
Я попыталась вспомнить все еще раз…
И отчетливо вспомнила красивое холеное мужское лицо с капризно изогнутыми губами. Лицо, которое почти не портил приплюснутый, как у боксера, нос.
И поняла, что видела это лицо той ночью, когда убежала с чертовой дачи, куда привез меня Лешка.
Тот мужик, который подсадил меня в машину, а потом начал приставать…
У него был такой же капризно изогнутый рот, такой же приплюснутый нос, как у человека из моих забытых воспоминаний.
Да нет – это был тот же самый человек, только постаревший на двадцать лет. Обрюзгший, поседевший, траченный временем, как молью, сменивший множество имен, как другие люди меняют одежду, – но тот же самый.
И одно из его имен – Артур Семибратов…
Снова я вспомнила мать, взволнованно говорящую в телефонную трубку:
– Артур Семибратов! Мне непременно нужно с ним поговорить! Это вопрос жизни и смерти!
Жизни и смерти…
История сделала круг, закольцевалась, как змея, кусающая себя за хвост.
Она началась со смерти, с той ночи, которая разделила всю мою жизнь на «до» и «после».
На ту ночь, когда молодой веснушчатый полицейский вынес меня из моей спальни, из нашей квартиры к соседке, тете Але.
Алевтине Ивановне.
А закончилась другой смертью – смертью человека, загрызенного на ночной дороге.
Нет, поняла я, эта история закольцевалась – но вовсе еще не закончилась, она продолжается и принесет мне еще много, много неприятностей…
Тут как раз поезд подъехал к моей остановке, и я протиснулась из вагона на выход.
Нина Сундукова шла домой в превосходном настроении.
Она сегодня была снова выходная, потому что в прошлом месяце отработала пару смен за свою напарницу, и теперь у нее получался прямо настоящий отпуск.
Планировала, конечно, она эти выходные провести не одна, а с бойфрендом. То есть это она так мысленно называла уже одного такого… с которым познакомилась, когда выронила в автобусе сумку с ягодами, что везла от матери из деревни.
Ягоды не рассыпались, потому что этот мужчина подхватил сумку буквально на лету. И поддержал саму Нину крупной сильной рукой, и даже донес ей сумку до подъезда.
Нина рассыпалась в благодарностях и тут же пригласила его на чай с вареньем из этой самой клубники, сказала, что у нее замечательный рецепт, доставшийся от бабушки.
Мужчина кивнул и сказал, что обязательно придет. Нина посчитала это хорошим знаком (а вдруг это судьба) и буквально всунула ему свой номер телефона.
Условились на завтра, но завтра он позвонил и сказал, что у него проблемы на работе, а потом вроде бы согласился на встречу через два дня. И вот когда она приготовила ужин и купила даже бутылку вина (какое там варенье, у нее вообще от клубники аллергия, это она для сына Ваньки варит варенье), этот коварный тип не пришел. И на звонки ответил механический женский голос, что этот номер не обслуживается.
А она-то уже размечталась, что в жизни встретился ей наконец приличный человек!
Впрочем, Нина недолго расстраивалась, она уже давно привыкла к разочарованиям.
Следовало использовать неожиданный отпуск как можно лучше, так что Нина по этому поводу только что побывала в парикмахерской с романтическим названием «Рапунцель», где мастер Татьяна выкрасила ее в очень красивый золотистый цвет (краска называлась «осенний поцелуй») и отлично уложила волосы.
Нина так понравилась себе с новой прической, что долго не могла отойти от зеркала и сейчас смотрелась во все витрины и окна, мимо которых проходила.
Нина не сомневалась, что с новой прической непременно начнет новую жизнь. И обязательно найдет мужчину своей мечты. Потому что какой же мужчина устоит перед «осенним поцелуем»?
Кстати, о мужчинах. Подойдя к своему подъезду, Нина увидела перед входной дверью незнакомого мужика и машинально придала своему лицу загадочное и мечтательное выражение, которое ей очень шло. Особенно с новой прической.
Правда, подойдя ближе, она разглядела незнакомца, и интерес к нему заметно убавился.
Незнакомец был толстый, неопрятный, с выпученными, как у вареного рака, глазами.
Подойдя же еще ближе, Нина почувствовала исходящий от него невыносимый запах застарелого пота, и тут же ее первоначальный интерес упал до точки замерзания.
Нина отвернулась от незнакомца, который
