– Дом проектировал Кол, – похвасталась Мэри Роуз. – А строили все мои братья не один год.
– Но к перилам и отделке стен он нас не подпускал – это его рук дело, – промолвил Трэвис.
– Вы сказали Колу еще один комплимент, Харрисон, – подытожила Мэри Роуз.
В планы Харрисона вовсе не входило признавать за Колом какие-либо заслуги, тем не менее мастерство его действительно было высочайшим.
– А что еще вас удивило? – спросил Дуглас.
Харрисон снова едва не улыбнулся. Похоже, братья ждали от него похвал.
– Я сразу заметил, что в гостиной стоит рояль.
– Еще бы вам его не заметить, – хмыкнул Кол. – Там, кроме него, ничего нет.
– «Стейнвей», – заявил Дуглас. – Мы приобрели его, когда Мэри Роуз достаточно подросла, чтобы научиться на нем играть.
– А кто ее учил? – спросил Харрисон.
– Вместе с роялем здесь появился и учитель, – пояснил Дуглас и с ухмылкой глянул на Трэвиса. – Или что-то в этом роде.
Харрисон не понял, как следует расценивать эту странную фразу, и решил приберечь свое любопытство для более важных тем.
– Сколько вам было лет, когда вы начали брать уроки? – обратился он к Мэри Роуз.
Девушка взглянула на Адама.
– Шесть, – сказал он.
– А мне семь, – заметил Харрисон.
– Вы играете на фортепьяно? – воскликнула Мэри Роуз, которая, казалось, была приятно поражена.
– Да.
– Конечно, – фыркнул Кол. – Он не умеет ни драться, ни стрелять, но на фортепьяно, ясное дело, играет. Ну, если вы хотите здесь выжить, музицирование вам не поможет.
– Он мог бы работать тапером в салуне Билли, – заметил Дуглас.
– Чтобы получить пулю в спину, как последний из них? – возразил Трэвис.
– А почему его застрелили? – спросил Харрисон, забыв о своем решении не задавать лишних вопросов.
– Кому-то не понравилась его игра, – промолвил Кол.
– Ясно, – кивнул Харрисон.
– А зачем вы выучились игре на фортепьяно? – поинтересовался Кол. – Странно как-то.
– Это было всего лишь частью моего образования, – разъяснил Харрисон, нисколько не обиженный вопросом Кола, который, похоже, считал подобное занятие недостойным мужчины.
– Вы получили неправильное образование, – заявил Кол. – Музицируют девочки, а не мальчики. Разве ваш отец никогда не водил вас на задний двор, чтобы научить работать кулаками?
– Нет. А ваш?
Кол уже раскрыл было рот для ответа, но внезапно передумал и, откинувшись на спинку стула, пожал плечами.
– Вы когда-нибудь слышали о Шопене и Моцарте, Кол? – спросил Харрисон. – Они были композиторами. Писали музыку и потом исполняли ее… на фортепьяно.
Кол снова передернул плечами, и Макдональд решил сменить тему.
– Где вы достали этот китайский фарфор?
– У нас шесть чашек, и только четыре одинаковых. Тарелок у нас нет, а чашки я раздобыл в Сент-Луисе, чтобы Мэри Роуз могла устраивать чаепития.
– Тогда я была еще маленькая, – пояснила девушка. – Устраивание чаепитий было частью моего образования.
– И кто же вас обучал? – спросил Харрисон с улыбкой.
– Дуглас, – ответила она.
– Мы все делали это по очереди, – торопливо добавил Дуглас.
– Наверное, вас удивляет, отчего нас так интересует ваше мнение, – сказала девушка. – Обычно мы не расспрашиваем своих гостей, но вы человек образованный, светский и утонченный.
При этих словах Харрисон приподнял бровь.
– Но вы действительно утонченный человек, – с нажимом произнесла Мэри Роуз. – Это ясно по тому, как вы говорите и смотрите на жизнь. Сразу видно, что вы воспитывались в хорошей семье.
– Вы способны оценить хорошую работу, – сказал Дуглас, явно довольный тем, что присутствующие перестали говорить о чаепитиях. – Здешние жители вовсе не думают окружать себя красивыми вещами. И я их не виню. У них все силы уходят на добывание хлеба насущного.
– В Хаммонде народ потихоньку обтесывается, – заметил Трэвис. – Но здесь, в Блю-Белл, до этого еще далеко.
– Это потому, что здесь царит беззаконие, – заметил Кол. Присутствующие закивали.
– Интересно, мы кажемся вам такими, как наши соседи? – сказал Трэвис. – Дуглас прав. Никто из местных никогда даже не заглядывал в нашу библиотеку и, само собой, не просил дать им что-нибудь почитать.
– А вы прочли все книги, которые есть в вашей библиотеке? – спросил Харрисон.
– Разумеется, – промолвил Кол.
– Трэвис забыл упомянуть, что наши соседи в основном неграмотные, – добавила Мэри Роуз.
Харрисон кивнул и снова обратился к Трэвису:
– Итак, считаю ли я вас достойными своего внимания? Все зависит от вашего отношения к книгам, красивым вещам и прочему. Если вы заполнили весь дом дорогими вещами только ради того, чтобы произвести впечатление на других, то в этом случае вы, по моему мнению, таковыми не являетесь. Но вы ведь вовсе не к этому стремились, верно?
– А откуда вы знаете? – спросил Кол.
– Нетрудно догадаться, – ответил Харрисон. – Ясно, что рояль стоит в гостиной вовсе не для того, чтобы служить предметом зависти и восхищения. Вы приобрели его, чтобы обучить музыке вашу сестру, а это означает, что вы понимаете необходимость всестороннего развития. То, что вы прочитали все книги в вашей библиотеке – еще один красноречивый факт. Что же касается утонченности и культурного уровня, то я считаю, что вы, пожалуй, гораздо утонченнее, чем хотите казаться. Несомненно, все вы получили хорошее образование.
– В отличие от вас никто из нас не посещал университет, – заметил Дуглас. – Учеба в университете – не единственный путь к приобретению знаний. Есть и другие. Ученая степень далеко не всегда является гарантией образованности. Я сужу по некоторым своим коллегам.
– Вы пытаетесь нам льстить? – спросил Трэвис.
– Пожалуй.
Мэри Роуз вздохнула довольно громко, чтобы услышали все сидящие за столом. Харрисон улыбнулся, и она тут же ответила ему улыбкой.
– Рояль самое дорогое, что у меня есть, – сказала девушка. – А у вас было что-нибудь такое, с чем вам не хотелось бы расставаться?
– Книги, – ответил Харрисон.
– Я тоже неравнодушен к своим книгам, – сказал Адам, кивнув. – Похоже, мы с вами родственные души.
Харрисон обрадовался тому, что старший брат снова присоединился к общей беседе. Адам по-прежнему производил впечатление очень сдержанного человека. Макдональду хотелось разузнать о нем побольше, но он понимал, что делать это надо весьма осторожно.
– Я обратил внимание на то, что висит у вас в библиотеке, – заметил он.
– Что именно? – не понял Трэвис.
Харрисон уже собрался ответить, но его опередил Дуглас:
– Вы имеете в виду стихотворение?
