для испражнений, куда ходили и женщины, ничуть не стеснявшиеся присутствия мужчин. Ринго первые несколько раз испытал смущение, но потом перестал обращать внимание.
Очень сильно не доставало возможности обмыть тело, которое за день пропитывалось потом, так что очень быстро он стал источать такие же запахи, как и хозяева кочевья. А сперва ему показалось, что к такому отвратительному коктейлю ароматов привыкнуть невозможно.
Отец Ринго вел себя с подданными без высокомерия, но царь Укенга демонстрировал просто запредельный уровень единения с собственным народом или племенем. Никаких титулов, практически любой воин мог отпустить в его сторону шутку, порой грязную или обидную. Ринго не всегда понимал, о чем идет речь, так как общий язык у кочевников претерпел значительные изменения. Как, впрочем, и у любого из народов. Боги когда-то даровали людям единый язык, но со временем он стал изменяться среди разных народов, однако основа оставалась неизменной, что позволяло общаться достаточно свободно.
Царь сразу предупредил Ринго, что они проведут на стоянке времени столько, сколько понадобится торговцам из королевской миссии для того, чтобы доехать стоянки. Укенга ждал пушки. Он откровенно сказал, что лучше бы вместо Ринго Баприн прислал еще парочку орудий. Говорилось это с улыбкой, но юноше почему-то показалось, что царь не очень шутит.
Однако сказать, что к гостям относились без уважения, он не мог. Укенга рассказывал о том, как живет его народ, каким богам отдается предпочтение и почему он так сдружился с королем.
Из его рассказов, не всегда связных, потому что часть из них приходилась на время, когда опьянение сильно влияло на то, как ворочается язык, Ринго понял, что Укенга старается собрать все племена кочевников под своей властью, чтобы прекратить непрекращающиеся войны между народами степи.
Благая цель, как показалось юноше, но вот только, если Укенга достигнет успеха, то под его властью окажется очень опасная сила: тысячи и тысячи конников. А кочевники, которые звали себя ойгунами, прекрасно овладели ездой на лошадях и стрельбой из лука. Ринго видел, как юноши из племени соревнуются в стрельбе по мишеням, и это произвело на него впечатление: меткость потрясающая, причем зачастую стреляли они с движущейся лошади по передвигающейся цели. При этом Укенга активно наращивал количество пушек, понимая, что с ними процесс объединения станет продвигаться намного быстрее.
Тактика защита стоянок степняков состояла в том, что они выстраивали телеги, на которых перевозили свои шатры и домашнее добро, кольцом или прямоугольников, создавая импровизированные стены, пробить которые стрелой не представлялось возможным, а вот удачный выстрел из пушки без проблем справлялся с такой задачей. Конечно же, Укенга умолчал, что пушки необходимы и для разрушения стен крепостей соседних королевств при грабительских набегах. Но юноша прекрасно понимал и данную необходимость.
Несколько дней до прибытия торговцев и грузов прошли достаточно быстро. Пиршество, возлияния, скачки на лошадях возле стоянки и стрельба из лука. Ринго по достоинству оценил лук кочевников: легче чем те, которые использовались в королевстве, но и тяжелые латы вряд ли пробьют. Однако для этого степняки не стеснялись использовать арбалеты.
Когда прибыли пушки, то торговцам загрузили огромное количество тюков с шерстью и золото, а еще добавку к еде инсектов. После этого степняки свернули стоянку. И тогда Ринго осознал, что дикари могут действовать очень и очень эффективно. Менее чем за час о том, что здесь находилась стоянка тысячи людей, могла сказать только засыпанная сверху землей выгребная канава. Кочевники же несколькими колоннами направлялись к центральному стойбищу, где им предстояло провести зиму. Находилось оно на двести километров южнее. Именно там снег выпадал в редком случаев, а для прокорма выпасного скота оставалось много травы.
Степняки разобрали и упаковали свой лагерь быстро и уверенно: каждый человек, мужчина и женщина, знал, что именно ему следует делать. При этом никто никого не подгонял и не отдавал команд. Ринго наблюдал за этой картиной со стороны и отметил, что даже самые лучшие королевские роты не могут похвастаться такой слаженностью действий. В памяти всплыли слова Агердена про то, что варвары не способны к организации и совместной работе.
Шатры и скарб перевозили на огромных деревянных повозках, запряженных четверками лошадей. Ринго получил в дар от царя невысокую лошадь, на похожих передвигались и другие степняки, и совет, что лучше ехать на ней, чем на той, на которой прибыл. Юноша решил довериться совету и не разочаровался. Покладистое и выносливое животное, казалось, ничуть не устало за несколько часов перехода. Укенга несколько раз приближался к нему и интересовался, не хочет ли он отправиться в обоз. Ринго даже начал злиться, но Лорк пояснил, что далеко не все сразу могут привыкнуть к таким длительны поездкам.
А еще юноша отметил, что даже осенняя степь очень красива. Бескрайний простор, пожелтевшая вблизи трава на отдалении отливала золотом. Чистое синее небо с хлопьями облаков, легкий ветерок. Укенга повторил сказанное Лорком:
- Боги решили побаловать тебя тихой погодой, принц.
- Ты о ветре, царь?
- О, да.
Ночевать пришлось на земле. Ринго расстелил небольшой толстый войлочный матрас, а сверху накрылся шерстяным одеялом, жестким и колючим, но теплым. Тело, заросшее грязью за несколько дней, уже не зудело — кожа словно привыкла к отсутствию воды, а волосы, которые он пытался расчесать гребнем, не очень поддавались на эти попытки. Ложась спать, он допустил одну серьезную ошибку - устроился не очень близко к разведенному костру, так что проснулся в середине ночи от того, что его пробирает мелкая дрожь. Походы в горы он всегда совершал в теплой, очень теплой одежде, а здесь, в степи, он пока так и не пришел к выводу, как лучше одеваться. Но походить на кочевников в их толстых шерстяных халатах не очень хотелось. Он поднялся с земли и подошел к костру, за которым по очереди следили кочевники, подбрасывавшие туда плитки прессованного торфа и навоза, отчего вонь стояла жуткая. Вернее, так он бы сказал несколько дней назад, а сейчас обоняние уже свыклось с этим запахом, так что кроме тепла его ничего не привлекало.
Ринго молча уселся поблизости от костра и вытянул ноги в его сторону. Степняк посмотрел на это и цокнул языком:
- Гость царя, подвинь ноги под себя: так ты только подошву сожжешь, а сапоги у тебя добрые.
- Благодарю за совет, - ответил юноша и согнул ноги в коленях. Посмотрел на тихое спокойное
