Чтобы хоть немного заглушить бурление внутри и желание что-нибудь размолотить, Василиса почти побежала по дорожкам монастыря. Мимо клумб, церквей, туристов, гнала вперёд, почти не разбирая дороги не глядя по сторонам. Через задние ворота на набережную, дальше, лавируя между туристами, мимо пыльной глади водохранилища, снова вперёд.
И вдруг ноги буквально приросли к земле. Впереди возвышалась Вражья гора. Её склоны, на картине в музее казавшиеся изумрудными, теперь стали седыми – из-за продолжительной засухи трава высохла и поредела, так что виднелись большие сизые проплешины. Тем не менее, вид всё равно оставался завораживающим. Хотелось добраться до вершины. Конечно, не до церквушки, а до макушки горы, чтобы оказаться там, на самом острие, вытянуться и глянуть на раскинувшиеся пейзажи сверху вниз.
Гору вдруг заслонили собой густо переплетающиеся голые ветви деревьев. Василиса как будто очнулась. Оказалось, она успела добежать от монастыря к подножию горы, тонувшему в густых лесах. Что там ещё было на картине? Река? Странно, её совсем не видно. По крайней мере, с этого места. Так и подмывало войти в лес. Хотя, с другой стороны, зачем? На гору и так можно посмотреть, а в лесу определённо сейчас делать нечего. Но лес притягивал, тем более тропка, петлявшая между деревьями, казалась вполне себе ровной и широкой. Кажется, кто-то когда-то говорил, что нельзя сходить с тропы. Василиса и не собирается. Утоптанная дорожка идёт почти прямо, лишь немного огибает стволы деревьев, между прочим, не такие уж частые.
Василиса огляделась. Она уже метров пятьдесят прошла по лесу. И вроде пока ничего не случилось. Может, всё-таки добежать до вершины? Только туда и обратно. Пока бабушка там гоняет чаи со своей странноватой компанией. Можно и успеть. Только надо поторопиться.
В кармане завибрировал телефон. Василиса даже не стала его доставать, чтобы ни с кем не разговаривать. Пусть думают, что она не слышит. Бабушка вряд ли так скоро освободилась, а остальные могут и подождать.
Почти бегом Василиса припустила по тропинке. Дорожка теперь пошла вниз, вокруг становилось свежее, постепенно деревья и кусты действительно образовали густой лес, так что из вида скрылась и сама гора, и монастырь за спиной, и даже небо.
Вниз-вниз-вниз, по кочкам. Вокруг темнели сочными листьями кусты. Они не высохли и не облетели – воздух был влажный, даже сырой. Наверное, в эту низину засуха не добралась.
Снова начал вибрировать смартфон. Василиса, подавляя раздражение, пошла быстрее и набирала скорость, пока вибрация в кармане не прекратилась.
За небольшими холмиками показался старый деревянный мостик, а внизу, и правда, текла речка. Мостик выглядел достаточно крепким, Василиса быстренько по нему пробежала, глянув через перила на тёмную глянцевую ленивую воду. Теперь ясно, почему речку назвали Чёрной.
Но на другом берегу тропинки не было. Василиса прошла несколько метров вправо и влево, но впереди густой стеной торчали густые кусты. Кажется, пора возвращаться. Всё равно плутать здесь, не зная дороги, небезопасно.
И тут Василиса вдруг отчётливо вспомнила, как выключила телефон. Точно, ещё утром она его отключила. И как он мог вибрировать? Достав телефон, Василиса ещё раз убедилась, что смартфон всё ещё оставался выключенным, ни на какие нажатия не реагировал.
Определённо, нужно возвращаться. Василиса обернулась и тут же отскочила на шаг, чуть не упав. Перед ней сидел кролик. Его перламутровая шёрстка в лесном мраке тускло светилась, изумрудами переливались глазки. Шевельнув ушком, кролик двинулся прямо к Василисе. Она отступила ещё на шаг. Зверёк остановился и как бы вопросительно посмотрел на Василису, которая чуть не вскрикнула, когда телефон в её руке громко зажужжал.
На экране высветилось «Даша».
– Алло? – Трудно сглотнув, Василиса прижала холодный гладкий экран к уху.
– Не ходи за ним, – сквозь сильные помехи произнёс Дашин голос.
– Не иду, – ответила Василиса, не зная, как перешагнуть через кролика, чтобы добраться до моста.
– Там больше нет моста, – снова пробился через шипение Дашин голос.
– Как это нет?
– Иди вброд. – Дальше несколько секунд слышался только шорох. Потом опять появился голос: – Быстрее, ещё успеешь.
– Что успею? – Василиса, не отрывая взгляда от мерцающего кролика, стала обходить его по дуге. Он, казалось, вообще ею не интересовался – подняв пушистый хвостик, обнюхивал травку вокруг.
– Они уже собрались, – сказал Дашин голос.
– Кто – они? Почему все говорят о каких-то… о ком-то… – Василиса, ступая на цыпочках, кое-как обошла кролика и бегом вернулась к тому месту, где перешла реку. Действительно, мостик исчез. Насколько хватало взгляда, в обе стороны уходила лишь медленная чёрная речка.
– Иди вброд.
– Здесь есть брод?
Но Дашин голос больше не появлялся, трубка лишь шипела и щёлкала какими-то непонятными звуками.
Василиса спустилась к воде. Мочить ноги очень не хотелось, но, кажется, вариантов больше не было. Вдохнув поглубже, Василиса вошла в воду. Через пару шагов ледяная вода достала до щиколоток и стала обволакивать ступни. Пальцы на ногах от холода быстро занемели. С каждым шагом мороз сковывал ноги, колени, потом достал до пояса.
– Нет здесь никакого брода, – прохрипела Василиса.
– Есть, – произнёс в трубке приглушённый голос Даши. – Иди, не бойся.
Василиса приостановилась и хотела было вернуться, но всё же решила идти дальше. Вода дошла до пояса, поднялась до груди, ледяным холодом почти перекрыв дыхание. Кое-как, подняв руки с телефоном и рюкзаком над головой, Василиса, прерывисто хватая ртом воздух, сделала ещё пару шагов, вода достала до горла. Но потом ногой она нащупала что-то вроде ступеньки, и дно пошло вверх. Выбравшись из воды на другом берегу, Василиса наконец выдохнула и упёрла руки в колени. В висках стучало, отдышаться никак не получалось.
Когда шум в ушах стих, а дыхание немного восстановилось, Василиса выпрямилась и снова чуть не задохнулась от крика. Правда, звуков, судя по всему, она издать не успела, потому что горло схватила судорога. Прямо перед ней на огромном дереве, покачиваясь, висел человек.
Вроде бы девушка. Её белые руки соединялись над головой, опущенной лицом вниз, тело вытянулось, ноги в обтягивающих тёмных джинсах не доставали до земли. Длины футболки с ярким принтом не хватало, чтобы прикрыть растянутое тело, так что над поясом джинсов показалась полоска бледной кожи. Кроссовки с белыми подошвами болтались примерно в полуметре от травы. Их ушком задевал сидевший на задних лапках слабо светящийся кролик.
В абсолютной тишине Василиса слышала только собственный пульс. Кролик почти не двигался, он снова начал обнюхивать травку. Василиса как будто упёрлась лбом в горячую стену. Ноги подкосились, она опустилась на землю.
Это же были её собственные джинсы. И кроссовки с цветными шнурками, которые она сама сплела из ниток мулине. И футболка, купленная на распродаже. Лица висевшей, конечно, видно не было, но догадаться не трудно, чьё оно.
– Иди, – раздался трескучий шёпот. Пальцами Василиса ощутила тёплую гладкую поверхность телефона.
Кое-как, на четвереньках, упираясь костяшками в траву, Василиса поползла в направлении дерева. Кролик, как ни в чём не бывало, чистил мордочку лапками.
– Иди вперёд, – сказал голос из телефона.
– Зачем? – беззвучно прохрипела Василиса.
Но ответа не последовало.
Василиса всё-таки попыталась проползти прочь от дерева, но в кустах как будто что-то пробежало, ветви вздрогнули, раздался громкий шорох.
Тело висело прямо у тропинки, с которой, как известно, нельзя сходить. Василиса так и ползла, пока не оказалась в полуметре от собственных кроссовок. С трудом поднявшись на дрожащих ногах, она рассмотрела небольшой предмет на груди висевшей. Это был её крестик, отданный бабушке. Не в силах перебороть себя, Василиса всё-таки вытянула шею и посмотрела вверх, чтобы рассмотреть лицо. Но всё, что она смогла увидеть – это жгут из тёмных волос, зажатый между челюстями подвешенной и уходящий концами к затылку.
