будет лучше, если я останусь.
— Как хочешь, — не стал настаивать я. — Просто удивлен, что ты не хочешь услышать наш разговор лично.
— Вы мне потом его перескажете.
— А если я сделаю глупость?
Она недовольно сверкнула глазами. Ох, нравится мне её злить и ничего не могу с этим поделать. Уж очень приятный у её злости аромат.
— Я верю в ваше благоразумие.
Закончив с разговором, я принялся осматриваться и испытал странные чувства от увиденного. Имение Беспалова поражало своими размерами. Мы ехали уже пару минут, созерцая парки, наполненные фонтанами и скульптурами, за которыми скорее всего ухаживает целая армия садовников, дворников и рабочих, а само имение все никак не показывалось на глаза.
А когда оно всё-таки появилось, то я ощутил некоторую досаду от того, насколько же он богат. Само имение было подобно гигантскому дворцу, возвышающемуся на холме и давящему своим размером. Казалось бы, всего пять этажей, но оно настолько раскинулось вширь, что если пройти из его правой части в левую, можно выдохнуться как после хорошей тренировки. Я, конечно, утрирую, но оно было раз в двадцать больше того, в котором жили мы с сестрой ещё до казни отца.
— Вот на что шли деньги, которые его род высасывал из наших, — прошипела Ворошилова, смотря на поместье.
— Да уж… — согласился Ларцев. — Если бы я не знал, кто тут живет, то решил бы, что это дворец Императора, да будет править он вечно.
Кажется, я не один впечатлен местной роскошью, а это говорит о многом. В любом случае, долго нам таращиться в окна не пришлось. Один из слуг указал, где именно нам стоит припарковаться, затем уже другой отворил двери, приглашая нас выйти.
Нас встречало по меньшей мере человек двадцать, у каждого из которых была своя работа, но выделялся среди них один статный мужчина в костюме, с моноклем на левом глазу и прямой как палка осанкой. Выглядел он, как по мне, даже чересчур показушно, словно дворецкий из каких-то карикатурных зарисовок.
— Дамы и господа, прошу за мной. Князь примет вас, как только освободится, — сказал он, опять же, демонстративно громко и ни к кому конкретно не обращаясь. — Но на будущее, лишь Императору, да будет править он вечно, дозволено являться без предварительной записи. Видимо, у князя хорошее настроение, раз он решил вас принять, обычно в таких случаях мы выдворяем гостей.
И с этими словами повел нас в главный дом.
— Да уж, гостеприимно, ничего не скажешь, — буркнул я, чувствуя легкое раздражение. Впрочем, я вообще ожидал целую кучу вооруженных солдат, а в итоге если и замечаю охрану, то в отдалении, и кажется, той до нас мало дела.
Ан нет, на входе в само поместье нас обыскали. Ворошиловой пришлось сдать револьвер, а Ларцеву — небольшой нож. У меня не было ничего, по крайней мере такого, что могли обнаружить. Вряд ли кто-то из охраны обратил внимание на часы, которые на самом деле являются смертельным демоническим оружием.
— Вам вернут оружие на выходе, — с легкой леностью бросил дворецкий и повел нас дальше, в комнату, где гости имения дожидаются аудиенции.
Это был просторный роскошный зал, где стоял проигрыватель, играющий какую-то незамысловатую мелодию.
— Не удивилась бы, если бы тут вместо пластинки была бы полноценная оркестровая труппа, — криво и без особого смеха заметила Ворошилова. Похоже, что эта показная роскошь раздражала её сильнее всех из нас.
— Обычно так и бывает, но вы прибыли сюда без записи.
Мне казалось, что дворецкий ушел, но нет, он остановился где-то в дверях и похоже не собирался пока оставлять гостей наедине.
— А долго нам придется ждать? — уточнил Ларцев.
— Князь занятой человек, и как только он найдет время, встретится с вами. Я сообщу вам, если что-то изменится.
Под его непрестанным взором мы расположились в комнате для гостей и стали ждать. Лишь через пару минут после этого дворецкий соизволил нас оставить, отправившись по каким-то своим делам, но в коридоре остался кто-то другой. Я его не видел, но ощущал отголоски эмоций.
— Можете вздремнуть, — посоветовал Ларцев. — Это надолго.
— В смысле? — не понял я. — Разве нас не поведут к нему с минуты на минуту?
— Едва ли, — ответила за него Ворошилова.
— Но ведь он нас примет. Иначе бы нас не пустили в имение, разве нет?
Мои спутники переглянулись и ухмыльнулись друг другу, словно знали какой-то секрет, который был неведом мне.
Раздражает…
— Выходит, вы и впрямь не слишком осведомлены о дворянском этикете, граф, — с легкой ноткой снисходительности произнес Ларцев. — На самом деле далеко не факт, что у князя Беспалова сейчас действительно есть дела. Возможно, он просто нежится в ванне и не торопится из неё вылезать. А когда таки соизволит это сделать, то может пойти почитать книгу, раскуривая трубку, позвонить своей матушке, что отдыхает где-нибудь на юге, и так далее… А мы будем ждать. И не факт, что вообще его встретим.
— Нас “маринуют”, — добавила Ворошилова. — Указывают место.
— Таким образом дворяне порой показывают степень важности гостя. К примеру, если к тебе пришел дорогой друг, то и десять минут задержки может быть слишком большим сроком, и напротив, если к тебе пришел посланник врага, то можно оставить его в такой вот комнате и так и не прийти на встречу. Ему просто передадут, что хозяин отбыл из поместья. Если это встреча с сюзереном, и раньше тебя принимали в течении получаса, а затем это время выросло до двух часов, значит ты чем-то сильно его разозлил, и он напоминает о долге.
— Я смотрю, это целый этикет… — поморщился я.
— И вам бы тоже не помешало его выучить, граф, — совершенно серьезно сообщил Ларцев. — Если уж у вас появятся подчиненные, то нужно всё это учитывать. Вы должны понимать, кого можно заставлять ждать, а кто воспримет это как личное оскорбление.
— Кхм…
— Так что нам повезет, если нам действительно позволят сегодня с ним увидится. И, возможно, ехать вам лично было плохой идеей, учитывая отношение Павла Иннокентьевича к вашей персоне.
— Думаете, он попробует меня унизить?
