имеет значение, понимаешь? И это имение — тоже часть укрепления. Оно наше по праву.
— В смысле? — не поняла Даша, хотя в этом не было ничего удивительного. Она тут никогда не была, но эта земля крепко связана с нашим родом.
— Это имение принадлежало нашему деду. Тут родился наш отец, его дед и прадед.
Тут Даша удивленно округлила глаза, вытаращившись на меня.
— Но… Я никогда… — она переводила взгляд то на главный дом, что возвышался дальше по мощеной дороге, то на меня. — Я думала, что наш старый дом был нашим имением.
— Нет. В смысле он им стал после того, как дед продал это имение.
— Продал? Почему?
— Точно не знаю, — пожал я плечами. — Мы о нем вообще случайно узнали. Когда я подыскивал варианты вместе с Юноной, мы обращались в Земельное управление, и их начальник, пожилой дядька, вспомнил об этом месте. Говорил, что эта земля принадлежала нашему роду больше трех сотен лет, и несколько деревень, что были там, там и там, — я указал пальцем в разных направлениях, — были нашими.
— Прям деревни?
— Ага. Но это в прошлом, земельная реформа семьсот девятнадцатого года упразднила крепостное право, но до восемьсот восемьдесят шестого мы получали с этих земель налоги.
— Ты подозрительно много знаешь, — прищурилась Даша.
— Да просто узнав об этом имении, решил покопаться в семейной истории, и только.
— И все же, если оно было таким важным для нашей истории, почему дед внезапно его продал? Неужели ты ничего не выяснил? Судя по всему, ты очень сильно им заинтересовался.
— Есть лишь предположение, которое выдвинула мама. Она тоже тут раньше не была, а отец не так уж часто вспоминал жизнь тут. С её слов Петр Степанович сильно переживал смерть жены, и всё тут напоминало ему о ней, вот он и решил избавиться от этого места.
— И в итоге мы сюда возвращаемся… — задумчиво произнесла сестра.
— Ага, — подтвердил я, и как раз в этот момент позади показалась одинокая машина, неторопливо ползущая прямиком в нашу сторону.
— Мы кого-то ждем? — уточнила Даша.
— Ага, вроде того, — улыбнулся я.
Автомобиль остановился неподалеку от нас, двери распахнулись, и первым на улицу вышел богатырь, которого на подпольной арене называли Молотом. Крупный, бородатый, с бритой головой и вечно кислым выражением лица. Затем уже с пассажирского сидения выбралась его сестра Тамара, поспешившая помочь выйти моей матушке.
Сестра пару мгновений удивленно таращилась, а затем стремглав поспешила к ней. Мама на при виде Даши разрыдалась, да и сестрица не отставала в проявлении эмоций. А я улыбался, смотря на них, и всё же где-то на задворках крутилась мысль, что на самом деле я не их сын и брат. Просто чужак, который занял его место.
И все же полностью остаться в стороне мне не получилось. Матушка сама подошла ко мне, заключила в объятиях и поцеловала в щеку, заставив немного смутиться.
— Ох, Дима, что-то ты слишком похудел. Надо обязательно сказать Цукимару, чтобы следила за твоим питанием.
Выслушав небольшую порцию подобных возгласов, я оставил матушку на сестру и подошел к Ветрову.
— Ну как добрались, без проблем? — уточнил я.
— Плюс-минус, — пожал он плечами. — Не привык я к таким долгим дорогам, да ещё и на машине, но в остальном никаких проблем. Крупные города объезжали стороной, внимания не привлекали.
— Хорошо. Слушайте новые указания: теперь поживете тут, работа пока всё та же, только место другое. Но вообще в ближайшие дни я предложу вам обоим вполне неплохие контракты с оплатой. Полагаю, что-то в районе двухсот золотых в месяц для тебя, здоровяк, и пятьдесят для сестры. С полным проживанием, обедами и прочими бонусами. Я теперь граф и собираю собственную гвардию, так что мне нужны люди. Ты не хотел быть мордоворотом, так что предлагаю тебе место гвардейца. Но если решите пойти своей дорогой — что-ж, не стану спорить. Ещё месяц охраны, и мы в расчете.
— Мы подумаем, — переглянулись они с сестрой, а я тем временем поспешил нагонять дам, что уже подходили к главному дому имения.
Внутри построек я кстати пока ещё не бывал и, зайдя внутрь, неприятно поморщился. Всё оказалось гораздо хуже, чем я думал. Запустение, разруха, сырость и плесень. Судя по всему, дом не топили уже года два или три, что негативно сказалось на его состоянии.
— Дим! Дима! Давай быстрее сюда! — послышался возбужденный возглас сестры, идущий откуда-то со второго этажа. Я немедленно взбежал по лестнице и заскочил в комнату, откуда и шел голос. Кажется, раньше это была библиотека, но большую часть здешних книг забрали, оставив лишь горстку самых испорченных, и посреди пустых полок на одной из стен висела картина.
— Это те, о ком я думаю?..
— А я ещё не слишком верила в то, что ты рассказал, — усмехнулась Даша.
На картине была изображена большая семья, и пусть я лично никого из них не знал, по чертам лиц легко было понять, кто это. Старцевы во времена моего деда. Полагаю, что именно он стоял в самом центре рядом с женой, у его ног сидели дети, позади стояли другие родственники и приближенные.
— Это Алексей, — тепло улыбнулась матушка и, подойдя, коснулась портрета одного из детей и едва не расплакалась. — Совсем малыш…
— Да, это и впрямь папа! Ох! Так странно видеть его таким, да ещё в этих забавных подтяжках и смешной шляпе.
— Ты не помнишь, но Дима тоже ходил в такой одежде.
— Правда?!
— Да, и…
Но дальше я уже не слушал, продолжая вглядываться в картину. Вот перед глазами наследие утерянного прошлого, и кто-то это наследие у нас отнял. Я так увяз в нынешних разборках, что как-то совсем забыл, что в прошлом Старцевы были большим родом, и у моего отца были братья, сестры, тети и дяди, но никого из них уже нет в живых. Кто-то методично, в течении десятков лет убирал нас, пока не остались только мы.
Это был Беспалов? Очень даже может быть. Или за этим стоял кто-то другой, кто пока скрывается в
